Юродивый

Что ж... Надо как-то тут сориентироваться и, чего уж греха таить, попробовать стащить чего-нибудь съестного. Денег-то у меня все равно не было. А если повезёт, попробовать наняться на какую-нибудь работу, хотя бы тяжести носить. Не в том положении я нынче, чтобы нос воротить.

Торговые точки представляли собой миниатюрные рубленые клети, вроде игрушечных домиков на детских площадках, с двускатными крышами и вынесенными вперёд прилавками, сделанными заодно с помостами. Я прикинул, что в мясном ряду мне ловить нечего, в овощном — тоже, и двинул в хлебный. Медленно пошёл между прилавков, стараясь максимально приветливо улыбаться и не показывать, что готов сожрать вообще все, что вижу. Присматривался, не отвернется ли где торговец от плохо лежащих караваев или калачей... или лепёшек... или связок баранок... Эх, как жрать-то охота! Интересно, а если попросить на пробу, разрешат или нет?

— Эй, парень! А подсобил бы, а?

Я заозирался по сторонам.

— Да ты, ты, чего башкой вертишь? Подсоби, говорю, вишь, как скрючило!

У одного из прилавков, с навесом и маленьким помещением позади, почему-то уже пустого, согнувшись и схватившись рукой за поясницу, стоял невысокий седобородый дедок в фартуке, и глядел на меня снизу вверх.

— Это ты мне, отец?

— А то кому ж... Мешок, говорю, в телегу подсоби закинуть. Ты вон каков здоровый, а меня прострел взял, чтоб его, — дедок ткнул корявым пальцем под прилавок, указывая на искомый мешок, закряхтел, пытаясь выпрямиться, но не смог, и досадливо махнул рукой, снова хватаясь за край прилавка. — Придётся домой ворочаться раньше сроку. Хлеб зазря пропадёт.

— Отчего ж не подсобить? — я охотно согласился, легко взвалил на спину холщовый мешок. Тот оказался совсем не тяжёлым, и от него вкусно пахло хлебом. — Куда нести, отец, где телега твоя?

Дедок махнул рукой за спину. Я обошел маленькую клеть, и в самом деле, позади стояла небольшая телега.

— А коня-то у тебя нет, что ли, отец? Сам телегу попрёшь, что ли?

Дед, ковыляя и по-прежнему держась за поясницу, вывалился из-за угла лавки.

— Как не быть? — проворчал он. — Внучок малый за конем побёг, скоро вернётся. Ох...

Он дёрнулся, скривился от боли и ещё сильнее согнулся. Я посмотрел на него с сожалением.

— Слушай, отец, а может тебе того, спину-то поправить?

— А ты что, костоправ? — дед подозрительно зыркнул из-под бровей. — Ты ж вроде служивый?

— Ну, костоправ не костоправ, а маленько умею.

Второй вопрос я предпочел не заметить, но старика на это внимания не обратил.

— Молод ты больно... — проворчал он. — Этому делу не один год учиться надобно. Хребтину мне сломаешь, ноги отсохнут, кому я потом старый да увечный нужен буду? Ох, помилуй, Господи, не приведи!

Он трижды перекрестился.

— Как хочешь, отец, дело твоё. Молод, не молод, а только в жизни-то всякое бывает. Было время, пришлось руку набить.

Если ты собрался опять заниматься чудесным исцелением, настоятельно советую сначала нормально поесть и выспаться. Твои ресурсы не бесконечны.

— Ну, пойду я тогда, отец, дай тебе Господь здоровья...

— Да стой же, — досадливо пробурчал дедок. — Взаправду умеешь, что ли?

Я кивнул. Глядишь, уболтаю, подлатаю деду позвоночник, а там и пожрать перепадёт. Зря у него, что ли, мешок хлеба?

— Ты у меня, отец, ещё вперёд внучка побежишь, как молодой. А то ведь так ты и на телегу не влезешь.

Старик мрачно проворчал:

— А то заботы у тебя другой посредь дня нет... Жалостливый шибко. Неспроста, поди? Чего взамен попросишь? Денег не дам, то сразу говорю.

Я довольно улыбнулся.

— Да мне бы, отец, хлеба краюху, вот и в расчёте будем.

Дед кивнул, смешно тряхнув седой бородой

— Вот то другой разговор. А то задарма нынче никому верить нельзя.