Индиго

Я опустил взгляд на липкое месиво у себя в руке. Чего? Нейтан Мэннинг ни за что не стал бы защищать меня. Нейтан Мэннинг не защищал никого, кроме самого себя.

— Эй.

Я медленно и осторожно поднял голову. В ужасе от того, что, если сделаю хоть одно неверное движение, он укусит меня, засунет мою голову в унитаз, выбросит мой рюкзак в мусорку — в общем, сделает какую-нибудь хреновину, которая не оставит мне другого выбора, кроме как расплакаться, а я не хотел плакать перед ним. Ясен хрен нет.

Но то, что наклонилось надо мной, потрясло меня до глубины души, потому что смотрел в глаза не ребёнку, который хотел превратить мою жизнь в ад. Нет, я смотрел на парня, который всё понял. То есть, конечно, в него не кидались всякой фигнёй, потому что не посмели бы, но дети избегали его как чумы. И неважно, было ли это его заслугой — по причинам, которые я тогда не знал, — или нет, но парень был чертовски одинок, а ни один ребёнок не должен чувствовать себя таким одиноким. Мир и так был достаточно велик и причудлив, но для маленького грёбаного ребёнка? Чёрт.. с таким же успехом можно бросить маленького гуппи в океан, полный белых акул.

И вот так Нейтан Мэннинг больше не пугал меня, и своим единственным глазом я очень ясно видел, что он тоже меня не боится.

— Иди, посиди со мной, — потребовал он, прежде чем уйти.

Тогда я этого не знал, но..

Можно сказать, что моей первой ошибкой было последовать за Нейтом.

Но, знаете, я думаю, всё зависит от того, как на это посмотреть, верно?

* * *

Короче говоря, мы с Нейтаном подружились.

Ну, поначалу я крутился рядом с ним, чтобы он был счастлив и чтобы другие дети не приставали ко мне. Но в конце концов Нейт мне вроде как понравился.

Не-а, забудьте. Нейт мне очень нравился.

К счастью, его дом находился всего в паре кварталов от моего, и вскоре после того первого инцидента в кафетерии Нейт стал приходить ко мне каждый божий день, пока не темнело, и мои родители не предупреждали меня, что пора ложиться спать. По выходным Нейт оставался у меня ночевать.

Это была одна из тех дружеских связей, когда мы, казалось, никогда не уставали друг от друга, а если начинали действовать друг другу на нервы, Нейт шёл тусоваться с моим отцом или смотреть телевизор с моей мамой, как будто он был одним из нас. И мне показалось, что через некоторое время родители даже начали воспринимать нашу дружбу как яркий и блестящий плюс к «Несчастному случаю». Наконец-то у меня появился настоящий друг, тот, кто хотел меня узнать, а не тот, кого вынуждали к этому социальные обязательства или что-то типа того. Как Джо Уэстон, который больше не считал забавным издеваться над полуслепым ребёнком.

Нейт тоже был забавным, что поначалу удивило меня, потому что в школе его нельзя было застать врасплох, когда он смеялся или даже улыбался. Но, да, парень был сообразительным и по-настоящему остроумным.

Однажды это случилось Четвёртого июля — ровно через год после того, как папа чуть не убил меня. Нейт пришёл ко мне (потому что он всегда приходил) и спросил моих родителей, купили ли они на этот раз фейерверки. Блин, все так притихли, что можно было услышать, как мышь пукнула.

Через некоторое время мама, наконец, сказала:

— Нет, мы подумали, что в этом году обойдёмся без них.

Нейт быстро ответил:

— О, слава Богу, потому что мой следующий вопрос должен был быть о том, есть ли у вас скорая помощь на быстром наборе.

И, ладно, оглядываясь назад, я понимаю, что это, наверное, было слишком грубо и бестактно или что-то в этом роде, но, чёрт возьми, Нейт поднял нам настроение. Мы все рассмеялись, и хотя папа никогда не мог говорить о несчастном случае, не опустив головы от стыда, он всё же смог немного расслабиться, когда мы начали шутить на эту тему.

Нейт сделал это.

Он часто говорил: «Если ты не можешь смеяться над какой-то фигнёй, ты просто даёшь ей разрешение убить тебя», и долгое время я с ним соглашался.

Просто, знаете.. над некоторой фигнёй.. не стоит смеяться.

Некоторая фигня просто должна умереть, чтобы ты выжил.