Сердце гор

— А мне кажется, наоборот, — упрямо парировала она. — Я даже отказалась защищать дипломную вместе со всеми, соврав, что у меня появилась гениальная идея, но я не успеваю доделать её в срок. И преподаватели пошли мне навстречу, позволив защищаться в сентябре. Вот только у меня ничего нет. Собственно, изначально все мои работы — это попытка найти то самое. Запоминающееся. Я и от противного действовала, взяв за основу предельно простую модель, лишь бы не завалиться, — Рина выудила из стопки криво торчащий эскиз, продемонстрировав его Увайсу, — но мне всё равно ничего не нравится. Похоже, придётся сдавать как есть. Если, конечно, меня не осенит в ближайшее время. Что вряд ли. Ну и чёрт с ним, — девушка непреклонно вздёрнула подбородок. — Примут — хорошо. А нет — значит, нет. Не больно-то и хотелось.

Осознав, что банальная словесная поддержка Рине не нужна, а дельных советов ему в голову не лезло — Увайс совсем не разбирался в моде — горец ухватился за более приземлённую тему:

— И тебя ничуть не расстраивает перспектива остаться без диплома? Потерять столько лет обучения...

— Нет, — пожав плечами, Рина отложила лист — и им сразу же завладела Марьям. — Я давно смирилась. И вообще, всегда больше хотела шить людей, чем одежду. Но профессия врача, по мнению моих родителей, требует огромной выдержки и для меня не подходит. А у Егора как раз...

— Нравится, — внезапно выдала Марьям, сбив Рину с мысли.

— Что?

— Это, — Марьям подняла эскиз повыше.

— Серьёзно?.. — Рина неверяще посмотрела на рисунок, изображающий свободно ниспадающее платье с широким вырезом, узкой талией и рукавами колоколом. — Это же просто ночнушка! Одежда для сна...

— Красиво. Узоры дать, снизу, вверху и на конце — будет очень хорошо.

— Ты имеешь в виду вышивку?

— Да. Как я, — Марьям оттянула ворот собственного одеяния, густо украшенного растительными мотивами по краю.

— Как у тебя? Но я так не умею...

— Я умею.

Рина недоверчиво прищурилась.

— Погоди, — после паузы всё-таки обронила она. — Ты хочешь сказать, что готова мне помочь?

— Да, — с энтузиазмом закивала Марьям. — Дело. Не скучно.

— А как же учёба? — встрепенулся Увайс.

Марьям обречённо сникла — и Рина, видя такую реакцию, поспешила вклиниться между ней и Увайсом.

— Одно другому не мешает! — заявила она. — Можно же совместить: Марьям будет наблюдать, как я работаю, помогать, задавать уточняющие вопросы, потом показывать и объяснять, отвечая на мои — чем не практика? А в перерывах вы сможете что-то ей преподавать. Ну и переводить тоже. И вообще, это же не навсегда. На месяц, не больше. Пожалуйста! Мне очень надо...

Рина молитвенно сложила ладони перед грудью, проникновенно заглянув собеседнику в глаза. Марьям тоже смотрела на Увайса с затаённой надеждой. И он не смог устоять.

— Ладно. Первое время будем заниматься здесь. Но если что-то пойдёт не так, я умываю руки!

— Спасибо! — подпрыгнув от радости, Рина быстро, пока Увайс не опомнился, поцеловала его в щеку и упорхнула к столу.

Не откладывая в долгий ящик, они с Марьям принялись за работу: отмеряли, кроили, шили... Время пролетело незаметно. И если бы не скучающий Увайс, деликатно напоминавший девушкам о необходимости принимать пищу, они бы так и просидели в мастерской Рины до утра. А то дольше. Впрочем, разогнать увлёкшихся девушек Увайсу всё равно удалось только далеко за полночь. И потому никто не обратил внимание, что Марьям снова отправилась в кровать, где уже спал Егор. Зато сам Егор этот вопиющий факт проигнорировать не смог и утром, памятуя о своём обещании, отправился к Увайсу: отдать заказанный ноутбук, а заодно поговорить о поведении Марьям.

— Ты должен был следить, чтобы она ночевала в своей комнате! — плюхнув коробку на постель — вернее, прямо на друга — возмущённо напомнил Егор.

— Извини. Ты прав. Недосмотрел, — безропотно согласился разбуженный столь грубым способом Увайс. — Девочки вчера совсем мне голову заморочили своей болтовнёй. Я половину терминов впервые слышал, приходилось сначала требовать у Рины расшифровку, потом её объяснение — и перевод всё равно давался мне нелегко. Хорошо, что Марьям быстро включилась в работу, разобралась и вскоре перестала донимать меня вопросами. Умная девушка, схватывает на лету. Но иногда они всё-таки ко мне обращались, поэтому мне приходилось внимательно прислушиваться к их разговорам, чтобы не упустить ничего важного. И к вечеру мой мозг попросту отключился. Прости. Больше этого не повторится.

Увайс опять виновато потупился, однако Егор думал уже о другом:

— Получается, Марьям весь день провела с Риной? Наверху?

— Да. У твоей сестры удивительный талант заражать окружающих своим энтузиазмом. Даже у меня пару раз руки чесались присоединиться. Но я боялся всё испортить своей кривой помощью.

— Отлично! Значит, отныне тебе попросту необходимо контролировать, чтобы они не спускались раньше одиннадцати. Я буду возвращаться около десяти, ужинать и сразу ложиться. И пусть Марьям поступает, как знает. Будить она меня вряд ли станет, верно? А я постараюсь не подниматься к ней. Тогда наше общение плавно сойдёт на нет, а там, может, она и сама сделает нужные выводы.

— Мне не нравится идея, что девушка, за которую я несу ответственность и которая, возможно, когда-нибудь станет моей женой, должна делить постель с чужим мужчиной на протяжении неопределённого срока, — хмуро возразил Увайс.

Однако Егор лишь рассмеялся:

— Это в тебе говорит горячая горская кровь! Или ты мне не доверяешь?

Своими предположениями Егор попал прямо в яблочко, и Увайс был вынужден принять сомнительный план друга — не признаваться же, что в нём действительно очень некстати проснулась ревность. И всё шло неплохо, пока тишину за большим обеденным столом не нарушил длинный, требовательный звонок входной двери.

Вздрогнув от неожиданности, мирно ужинавшие обитатели дома неловко замерли с приборами в руках, настороженно прислушиваясь к происходящему в холле. Откуда не доносилось ни звука, однако вскоре в столовую вошла высокая стройная блондинка с выхолощенным до неузнаваемости лицом постоянного клиента косметолога. Из-за чего она одновременно выглядела и на двадцать лет, и на сорок, а на деле пребывала где-то в промежутке между этими цифрами, притом ближе к первому. То есть была плюс-минус возраста Егора.

— А где мой жених? — опустив приветствия, с ходу осведомилась она, оглядев присутствующих.