Сердце гор

Всю дорогу девушка продолжала трогательно ухаживать за мужем, упрямо предпочитая его общество обществу соотечественника. И не ответить — пускай бы и вежливым кивком — на её старания было слишком жестоко. На чём Егор и прокалывался, раз за разом вызывая неодобрительные взгляды друга. Который постоянно пытался перетянуть внимание Марьям на себя, но единственное, на что она соглашалась отвлечься, была учёба.

Глядя в окно, Егор слушал робкий голос девушки, усердно повторяющей русские слова за Увайсом, и едва сдерживал улыбку — так забавно у неё получалось. Впрочем, ученицей она оказалась прилежной и к концу путешествия уже могла поддержать простой разговор. Вернее, односложно отвечать на лёгкие вопросы. Чему немало способствовал тот факт, что в своё время Марьям, как выяснилось, ходила в русскую школу — однако в дальнейшем была вынуждена её бросить ради внезапно слёгшей матери. А когда у Марьям умер отец, ответственность за сестру окончательно пала на плечи братьев, которые предпочли запереть её дома, где русский язык был ей без надобности и за отсутствием практики потихоньку забылся. Зато теперь у Марьям появился повод его вспомнить — и она стремилась поскорее наверстать упущенное, то и дело приставая к Егору с только что выученными вопросами. Что мужчинам не нравилось, но сбежать Егору было некуда, а открыто запретить ей лезть к законному мужу, не указав причины, они не смели. Вот и выкручивались в меру возможностей, призывая девушку не трогать больного или дать раненому отдохнуть. Помогало не очень — Марьям чувствовала, что Егору лучше, иначе он бы не рвался подменить Увайса за рулём, и считала своим долгом развлекать мужа, чтобы ему не было скучно в дороге. И потому, как бы Егору ни хотелось оттянуть неизбежное, он был счастлив снова очутиться дома.

— Братик! — первой выскочила навстречу гостям молодая, не больше двадцати лет, девушка с явным намерением броситься Егору на шею. Но на полпути остановилась, вгляделась в бледное, отёкшее лицо брата с синяками вокруг глаз и обеспокоенно спросила: — Боже, что с тобой случилось? Выглядишь ужасно!

— Просто немного устал, — Егор с улыбкой приблизился к сестре и заключил её в объятья.

— И капельку ударился головой? У тебя же явные признаки сотрясения мозга! И эта повязка... Дай посмотрю, — отстранившись, девушка беззастенчиво полезла под бинты.

Однако Егор не позволил ей совершить задуманное, перехватил руки и решительно отвёл их в сторону:

— Там всё хорошо. Я уже почти здоров. Правда. Мне всего лишь надо отдохнуть.

— А почему ты не предупредил о своём приезде? — раздался холодный голос из соседнего помещения.

И в холл степенно вплыла высокая, ухоженная женщина.

— Я бы пригласила Наташу на ужин — она постоянно о тебе справлялась, — не дожидаясь ответа, продолжила женщина. — Очень без тебя скучает.

— Привет, мама, — повернулся к ней Егор, чинно расцеловав в обе щёки.

— Хотя, наверное, будет ещё не поздно её позвать, — великодушно пропустив приветствие мимо ушей, заметила женщина. — Посидите, поговорите...

— Мама! — укоризненно воскликнула девушка. — Ты с ума сошла? Какая Наташа?! Егора надо немедленно уложить в постель!

— Вот пусть она и уложит. И посидит с ним, пока он не уснёт. Как-никак, будущая жена. Это её обязанность.

Услышав знакомое слово, Марьям выступила вперёд — и женщина наконец-то перевела на неё взор:

— А тебе что надо, дорогуша? — не позволив ей заговорить первой, презрительно осведомилась женщина. И тут же переключилась на сына: — Егор, кого это ты с собой притащил? Только не говори, что новую прислугу! Я предпочитаю квалифицированный персонал, и всяким бродяжкам здесь не место. У нас тут не благотворительная организация, нищих кормить...

— Нет, мама. Никакой прислуги. Знакомься, это моя законная супруга, Марьям. А рядом с ней — мой армейский друг Увайс, временно пониженный до статуса переводчика, — Егор широким жестом указал сначала на своих спутников, а затем на замерших в шоке родственников: — Увайс, Марьям, это моя мама Инга и сестра Рина.

— Очень приятно, — галантно склонил голову Увайс.

Чтобы никто не заметил огонька недовольства, сверкнувшего в глубине его зрачков.

В силу языкового барьера радость Марьям от встречи с семьёй Егора была искреннее, однако из-за врождённой стеснительности девушка ограничилась скромной улыбкой. И если Рина, очнувшись, с готовностью ответила гостям тем же, без всякого смущения жадно пожирая глазами Увайса, то Инга предпочла изобразить предобморочное состояние, рухнув в стоящее поблизости кресло.

— Толя! — завопила она, картинно приложив одну ладонь ко лбу, а другую — к груди. — Толя! Ты это слышал?

— Мам, папа по делам уехал, ты забыла? — вкрадчиво напомнила Рина.

— Нет, я всё прекрасно помню, — приоткрыв один глаз узенькой щёлкой, парировала Инга. — А вот твой брат, кажется, забыл о своём сыновьем долге! Отец белкой в колесе крутится, лишь бы вы ни в чём не нуждались, днюет и ночует на работе, дома почти не бывает, а ты даже слова данного сдержать не можешь, помочь ему не желаешь!

— Желаю. И эта как раз та причина, по которой я не сообщил о своём возвращении. Наташа не должна узнать о моём статусе. Поэтому для неё меня по-прежнему нет.

— Зачем ты вообще женился!

— Это долгая история. И я бы предпочёл рассказать её завтра. Серьёзно. Мы весь день провели в дороге. И я не готов сейчас ругаться. Поэтому давайте мы все отдохнём, ты успокоишься, переваришь новую информацию — а завтра с утра, на свежую голову, всё обсудим.

— Свежую? Неужели ты думаешь, что я смогу сегодня уснуть?

— Рина, — Егор без лишних слов повернулся к сестре, — накапай маме чего-нибудь от нервов, пожалуйста. А заодно попроси приготовить гостевые комнаты и проводи туда Увайса с Марьям. Что-то мне нехорошо.

— Может, вызвать скорую? — забыв о матери, Рина повернулась к брату.

На что Инга выдавила из себя прямо-таки душераздирающий стон, заставив всех подпрыгнуть от неожиданности.

— Нет, я в порядке, — Егор сделал шаг по направлению к лестнице, пошатнулся, схватившись за перила, и поправился: — По крайней мере, утром буду точно. А ты позаботься о маме.

— Мы тебя проводим, — подступил к нему Увайс.