Страница 44 из 45
Глава 271. Драгоценные камни. Часть 3
Что я сейчас видел? Откуда взялись те воспоминания? Это… действительно произошло со мной? Если да, тогда почему в голове пусто? Что случилось после тех событий, которые я только что увидел? Чем все кончилось?
Сколько времени прошло? Снаружи пожар, нужно как можно быстрее добраться до русского ресторана, а я тут прохлаждаюсь.
Но стоило вспомнить, как «я» со стеклянными глазами стоял посреди коридора и никак не реагировал на поднимающуюся воду, меня передернуло от отвращения и какого-то внутреннего неприятия. Это был не я. Не Пак Мухён. Я не стал бы просто стоять. Я бы так не поступил.
Но разум – холодный, безжалостный – шепнул: «Правда? Тогда где все инженеры из команды „Да“? Почему, когда ты проснулся в последний раз, в Пэкходоне не было ни души? Они ведь, по твоей же логике, должны были успеть эвакуироваться с базы. Тебе самому утром не показалось странным, что их комнаты пустые? Почему? Тогда… сколько еще у тебя в памяти таких провалов?»
Это точно четвертая петля? Или их было больше? Сколько раз я ходил вот так – без сознания, без мысли, без себя? Я не знаю, что происходило с тем «мной». Не помню. Ничего не помню. Наверное, что-то похожее испытываешь, когда приходишь в себя после бурной ночки и не понимаешь, где ты и как сюда попал.
Мысль о том, что из моей памяти вырезаны куски прошлого, пугала до дрожи.
Андроид молча стоял рядом и наблюдал, как я разваливаюсь на части. В какой-то момент наши взгляды встретились. В его глазах, отражающих свет, не было ни намека на эмоции. Как и положено машине. Меня трясло от растерянности, страха, тревоги, удушающего чувства безысходности… однако все вокруг выглядело так же, как и несколько минут назад. Буря в стакане воды, вот и все. Надо успокоиться. Объективно ситуация не изменилась. Просто… теперь я знаю о происходящем чуточку больше.
Я попытался отделаться от ощущения надвигающейся катастрофы. Страх накрывал с головой, но в этой пустой, безразличной тишине мне удалось быстро взять себя в руки. Я сделал несколько глубоких вдохов, потом показал на разрушенный постамент и спросил у андроида:
– Сколько времени я прикасался к пеплу?
– С момента контакта прошло две секунды.
Две… секунды? Меньше, чем я думал. Мне казалось, прошло минут десять. Получается, я отдернул руку почти сразу? На мгновение меня накрыло желание прикоснуться к пеплу снова, но после того, что я только что увидел… смелости просто не хватило.
– Кто-нибудь еще прикасался к нему?
Андроид помолчал, будто сверялся с данными, а потом ответил:
– Были люди, приходившие для фиксации состояния экспоната, но, судя по записям, никто из них не касался пепла напрямую.
Хорошо. Значит, эту «запись» видел только я. Интересно, если бы кто-то другой коснулся пепла, увидел бы он то же самое? И вообще, это же мои воспоминания! Мысль о том, что посторонний может получить к ним доступ, тревожила меня до глубины души.
Уже само по себе странно, что в пепле от сгоревшего камня оказались мои воспоминания. Почему? Ка́к кусок минерала, который рассыпался пеплом, может хранить то, что должно быть у меня в голове? Тогда что я такое? Где «хранится» мое «я»? Если мой мозг – не хранилище воспоминаний, то что? Пустая оболочка? Что вообще происходит?
Я снова посмотрел на горстку пепла и мелких обугленных угольков – от самого камня не осталось ни следа – и невольно подумал: «Интересно, можно ли его как-то восстановить, вернуть ему прежнюю форму?» Примерно через пять секунд покачал головой. Нет. Это невозможно. Обратного пути нет. Уголь обратно в дерево не превратишь.
Почему «я» из воспоминания стоял с окровавленным носом и пустыми глазами и не двигался? Что-то со мной было не так.
Сегодня утром я тоже проснулся с носовым кровотечением – кровь прямо на пол капала. А ведь накануне вообще не перенапрягался, не делал ничего, что могло бы привести к кровотечению. Воздух, что ли, был настолько сухим, что сосуды в носу полопались? Да нет же, спустя считаные минуты пол превратился в бассейн, и явно не от недостатка влаги.
После первой петли с телом все было нормально. Да, меня знобило, трясло, но ничего критичного. Я списал случившееся на кошмар и даже посмеялся. Но сегодня с утра кровь хлестала, будто из крана, и останавливаться не собиралась.
Почему с каждой «перезагрузкой» мое состояние ухудшается? Какую цену я плачу за то, что снова и снова возвращаюсь к жизни?
Если даже акулы вымирают, а драгоценные камни буквально сгорают дотла, то почему мое тело – то самое тело, которое бесконечно умирает и воскресает, – должно оставаться целым и невредимым?
Даже те, кто возвращается к жизни без единого воспоминания, жалуются потом на физическую боль. А я? День за днем во мне копятся воспоминания, боль, страх, отчаяние – слой за слоем. Сколько еще слоев выдержит мой мозг?
Я никак не мог отделаться от мысли, что закончу так же, как в увиденном воспоминании: лишусь рассудка и буду вечность бродить по Подводной станции в одиночестве.
Стоило это представить, и меня сковало страхом до кончиков пальцев. И что мне теперь делать?..
Я закрыл лицо руками и не двигался, пока в нос не ударил запах гари и не заставил поднять голову. Готовые было пролиться слезы тут же испарились, их вытеснили мысли о том, что ждет меня дальше. Сейчас мне больше всего хотелось сесть где-нибудь в уголке, разреветься и посетовать на свою несчастную долю, но даже на нормальную истерику нужны силы и свободное время.
– Можно забрать этот пепел и угольки с собой?
– Упомянутые материалы не зарегистрированы как часть экспозиции.
Вот и отлично. Судя по формулировке, сектанты из Церкви Бесконечности либо не могут прочитать мои воспоминания, либо вообще не знают о такой опции.
Я огляделся в поисках чего-нибудь, во что можно собрать пепел, не касаясь его голыми руками, но поблизости не оказалось ни пакетов, ни коробочек – ничего. Тогда я просто снял с ноги носок, натянул его на руку, как варежку, осторожно зачерпнул пепел с угольками и вывернул носок наизнанку, превращая в мешочек. Горловину носка я несколько раз перекрутил и кое-как завязал, после чего запихнул получившийся сверток в карман. Потом посмотрю это «пепельное ТВ».