Страница 72 из 170
Наши ученые должны заметить, что время пугать «убийц ислама» фетвами миновало. В наше время общественное мнение можно удовлетворить только аргументами. Еще одной причиной для написания этого письма является то, что моему сыну-аспиранту, который в недавнем времени был благочестивым мусульманином, теперь больше нет дела до ислама. Я узнал, что какой-то христианский миссионер дал ему книгу Анвара Шейха. Именно изучение этой книги отвратило моего сына от ислама.
Правда состоит в том, что мы, мусульмане, поступили глупо, выступив с протестами против книги Рушди, потому что Рушди по сравнению с Анваром Шейхом ничто. Рушди, чтобы привлечь внимание к своему роману, сфабриковал неправду, и мы могли объяснить это нашим детям. Анвар Шейх, напротив, основывает свою работу на цитатах из Священного Корана и хадисах, которые являются краеугольными камнями нашей веры».
Через неделю та же газета опубликовала письмо в том же духе от М. Анвара, мусульманина из Амстердама. Это тоже была мольба к ученым богословам детально развенчать ереси Анвара Шейха, чтобы не допустить распространения заразы среди молодого поколения и не отвратить его от веры отцов. Нота отчаяния в этом письме была обычным тропом авторов писем в газеты на урду. Хотя корреспонденты из Западной Европы и осуждали Шейха, подавляющее большинство не призывало ни убить его, ни хотя бы сжечь его «убийственные» книги. Люди требовали авторитетного опровержения.
Хотя Шейха клеймили как отступника, то есть обвиняли в преступлении, которое по законам шариата наказывается смертью, мусульманские лидеры совсем не хотели, чтобы этому делу была придана широкая огласка. Верующим советовали сохранять спокойствие. Кари Сайяд Хусейн Ахмед из Лидса утверждал:
«Нас уже однажды обманули. Сатана Рушди был никому не известной личностью. Мы объявили фетву и назначили награду за его голову. Не сделай мы этого, Рушди исчерпал бы все свои жалкие возможности, но безумец его типа не мог бы даже и подумать об оскорблении пророка. Рушди и Шейх принадлежат к одному племени. Люди не должны организовывать протесты с тем, чтобы Анвар Шейх не получил международной славы».
Аналогия между Шейхом и Рушди неуместна. Шейх считает себя серьезным историком и не измышляет небылиц. Рушди был развенчан как коррумпированный модернист, созданный в Кембридже, человек, далекий от жизни простых мусульман. Шейх — крестьянин из Пенджаба, его юность прошла в самом сердце исламского субконтинента. Он хорошо знает свой предмет. Даже слишком хорошо.
Его прозе вообще присуща повторяемость, а временами в его аргументацию вкрадывается некоторая бессвязность. Но именно это может оказаться полезным, если написанное предназначается для аудитории, привыкшей к религиозным текстам и проповедям, как правило, отличающимся повторяемостью и бессвязностью. Книги и памфлеты Шейха циркулируют по всему мусульманскому сообществу в Западной Европе и Пакистане в виде самиздата в бывшем Советском Союзе и мультипликационных фильмов Аарона Макгрудера в Соединенных Штатах после 11 сентября. Их читают, копируют, передают друг другу и без конца обсуждают. Именно это и делает Шейха опасным оппонентом ортодоксального ислама. Шейх — его внутренний враг. Когда я, в конце концов, встретился с ним, меня поразила его самоуверенность: «Им никогда не удастся заткнуть мне рот, потому что я говорю для миллионов бессловесных мусульман».
В своем памфлете «Ислам: арабское национальное движение» Шейх стремится подорвать основы ислама. Он делает это, сравнивая Мухаммеда с Аллахом. Утверждение, что он делает так, просто подчиняясь предписанию Корана, можно счесть лукавством. Он вознамерился демонтировать теоретическую архитектуру ислама так, чтобы башни-близнецы — Коран и Пророк — развалились одновременно. Он следует примеру Спинозы, еврейского философа XVII века, который точно так же развенчал Ветхий Завет и, вследствие этого, был отлучен от церкви старейшинами амстердамской синагоги. Когда я сообщил Шейху, что: а) несмотря на неоднократные попытки еврейских ученых, это отлучение до сих пор не аннулировано и б) что в исламе не существует никакого отлучения, а существует только меч палача, он только презрительно фыркнул в ответ.
В своих текстах он утверждает, что древняя семитская традиция Откровения создает значительно больше проблем, чем может решить. Он видит в Откровении «инструмент, делающий человека, которому открывается воля Бога, святым, но умаляет величие самого Бога, невольно ставшего зависимым от его Пророка, которому дается Откровение; то есть Аллаху приходится исполнять волю Пророка». Шейх цитирует Коран и хадисы пророка, чтобы продемонстрировать, что Аллах вникает в политические и материальные нужды Мухаммеда с необычайной для высшего существа легкостью. На взгляд Шейха, именно пророк, а не Аллах стоит в центре ислама. Не зная об истоках этих идей, являющихся отголосками споров, которые тысячу лет назад вел Ибн ар-Раванди с мутазилитами, Шейх считает себя пионером в этой области. «Мои аргументы, как кинжал, вонзенный в сердце фундаментализма».
Глава мирового сообщества мусульман муфтий Мухаммед Саид Ахмад Саид после провозглашения Шейха ренегатом, отступником и неверным заявил следующее:
«Анвар Шейх объявил, что верит в Бога, но не в Пророка. Это все равно, что сказать: я признаю свою мать, но не признаю своего отца. Такого человека обычно считают бастардом».
Аллах — мать, а пророк — отец? Заявления такого рода только укрепляют Шейха в его мнении, что ислам — это религия шиворот-навыворот.
Итак, кто же такой Анвар Шейх? Когда я встретился с ним в Кардиффе, я точно этого не знал. Что, если он просто зеркальное отражение бородатых мулл, думал я, которых он теперь так безжалостно терзает? Вместо этого я обнаружил раскованного старого пенджабца, необыкновенно привязанного к своему доберман-пинчеру и гордящегося своим большим прекрасным садом. Домашнее вино меня разочаровало, поскольку кардиффский виноград невозможно описать словами. После завтрака мы обсуждали духовную эволюцию Шейха.
«Как все это началось?»