Страница 66 из 170
14 Океан террора
В декабре 1987 года на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа началась новая палестинская интифада. Она выбила Израиль из колеи, бросив вызов сионизму, а также сильно удивила правительства других арабских стран. Они думали, что дни священной борьбы остались в далеком прошлом. Интифада бросила вызов инфитаху.
В этот период именно Каббани завладел народным умами. В «Трилогии о Детях Камней» он посоветовал палестинцам полагаться на собственные силы:
Иракский режим громогласно заступился за палестинцев и предоставил им огромную финансовую помощь. Израиль в Государственном департаменте начал мощную агитацию против «этого безумия». Они осознавали, что если палестинцы не захотят, чтобы их сокрушили, найдется какой-нибудь амбициозный арабский лидер, мечтающий о вечной славе, который может рискнуть и использовать ситуацию. У Арафата не было государства. Им можно было управлять при помощи уступок, но что касается «их человека в Багдаде», то был ли он действительно их человеком, или у него имелись личные честолюбивые устремления? Усилия Израиля принесли плоды. Вашингтон убедился в том, что перевооружение Ирака вышло из-под контроля. Это могло нарушить хрупкий статус-кво в регионе. Надо было срочно подрезать Саддаму крылья, но каким образом?
Вторжение Ирака в Кувейт стало буквально ниспосланной Небом возможностью. Каждое иракское правительство начиная с 1922 года предъявляло территориальные претензии Кувейту, который действительно управлялся из Багдада в течение предшествующих двух тысячелетий. Многие признавали, что в споре о нефти Кувейт провоцирует Багдад. Руководство партии «Баас» предложило план восстановления государственного суверенитета, который должен был навечно урегулировать этот спор, однако осторожность Саддама Хусейна, особенно когда в деле был замешан Вашингтон, трудно было поколебать. Он редко решался на что-либо важное без заранее гарантированного одобрения. И на этот раз он поступил так же, задав сакраментальный вопрос: что думает по этому поводу Вашингтон?
Сегодня главные иракские чиновники утверждают, что решающее значение имела роковая встреча Саддама с послом США в Багдаде, Эприл Глэспи. Глэспи была удовлетворена сложившейся ситуацией, ей были известны планы Ирака, и она де-факто дала свое разрешение. Когда 2 августа 1990 года армии Саддама вторглись в Кувейт, маленькое государство сдалось без борьбы. Правящая семья ас-Сабах бежала из страны. Если бы Багдад безотлагательно провел выборы и передал власть какой-нибудь ассамблее, он завоевал бы поддержку масс, однако демократические преобразования на повестке дня не стояли. Народу Ирака слишком долго отказывали в демократии, а разрешать ее кувейтцам было слишком опасно.
Тем не менее советский министр иностранных дел Евгений Примаков вел переговоры о сделке с Багдадом, в результате которой иракский военный контингент был бы в одностороннем порядке выведен из Кувейта, однако это соглашение было заблокировано США. Разваливающаяся и ослабевшая Россия обнаружила, что больше не может ни на чем настаивать. В итоге разразилась Война в Заливе. Теперь на Саддама Хусейна, бывшего союзника Вашингтона, Запад поставил клеймо «арабский Гитлер». Западные средства массовой информации подхватили эту идею, а продажные правители отважного маленького Кувейта стали частью пропагандистской атаки на Ирак. Преступлением Саддама стало нарушение суверенитета соседнего государства. Он попрал международное право и Устав Организации Объединённых Наций, что в действительности так и было, поэтому он должен быть публично наказан. Саддам не понял, что нарушать суверенитет можно только Империи, а подражание ей в этом вопросе не поощряется.
Либеральные апологеты Войны в Заливе утверждали, что она необходима, чтобы защитить истинные интересы иракцев. Ее исходом должен был стать демократический режим в Багдаде, пусть даже после ограниченного периода прямого правления Вашингтона. «Империализм, — твердили средства массовой информации, — разгромит “фашизм” и восстановит демократию, а по этой причине он приветствуется». Этот проект надежно контролировался Вашингтоном, и никаких сбоев не должно было быть. Такое патетическое видение мира в последние недели войны разлетелось в прах. Стало ясно, что ни Вашингтон, ни его прихлебатели в Эр-Рияде и данники в странах Персидского залива, не говоря уже о Дамаске и Каире, не заинтересованы в демократии. Серьезнее всего на установление демократии на Ближнем Востоке смотрел Вашингтон, который всегда был крайне заинтересован в том, чтобы «покончить с вьетнамским синдромом» и установить новое равновесие сил в этом регионе, сломав хребет Ираку и убедив, таким образом, Израиль согласиться на перманентный мир и со своими соседями — палестинцами.
Саддаму преподали урок. Его можно было бы сместить, но «иракскую хунту с железными кулаками», по выражению Томаса Фридмана, нужно было оставить у власти.