Страница 60 из 170
13 Глупость антиимпериализма
Возникшая после 1973 года тупиковая ситуация продолжалась еще четыре года. Стало известно, что новый хозяин Белого дома, президент-демократ Джимми Картер, поддерживает идею оказания давления на обе стороны на Ближнем Востоке, чтобы достичь соглашения по Палестине. Но не успел Картер и шевельнуть пальцем, как Египет поразил весь мир своим односторонним решением заключить с Израилем сепаратный мир. В ноябре 1977 года президент ас-Садат прилетел в Иерусалим, публично обнялся с премьер-министром Израиля Менахимом Бегином и подписал мирный договор. Израильтяне освободили оккупированные территории, принадлежащие Египту, обе страны обменялись послами, и на мгновение показалось, что этого спектакля будет достаточно, чтобы с такой же легкостью решить все оставшиеся проблемы. Египетское телевидение и радио послушно лгали. Израиль ни тогда, ни потом не скрывал того, что не изменит свою политику строительства еврейских поселений на захваченных территориях и не приостановит этого строительства.
Демарш ас-Садата имел двойную цель. Инфитах («открытая дверь»), как назвали этот процесс, ознаменовал официальный разрыв с основными принципами насеровского прошлого. В международной политике это стало сигналом отказа от нейтралитета, началом военной зависимости и включения в сферу влияния Запада.
Последствия инфитаха на местном социально-географическом уровне были просто поразительными. Огромный государственный сектор уже обеспечил большинство египтян питанием и жильем и дал людям возможность лечиться и получать образование. Этих благ, возможно, было недостаточно, но на лучшее никто и не рассчитывал. Разница в благосостоянии различных социальных слоев в течение всего насеровского периода оставалась относительно низкой. Самое сильное негодование вызывали коррупция и политические репрессии. Это и стало основной причиной недовольства старым режимом.
Ас-Садат решил приватизировать страну без либерализации ее политических структур. Другими словами, никакой критики не допускалось. Египетские левые силы втихомолку негодовали, но были слишком слабы и деморализованы, чтобы протестовать. Светские либералы решили поддержать новый курс, считая, что он принесет с собой демократию. Ничего подобного не произошло. Приватизация и свободный приток иностранного капитала привели к жестокой поляризации классов, которая не нашла никакого отражения в политических структурах постнасеровского государства. При предыдущем режиме политика также находилась под строгим контролем, однако четко обозначившиеся фракции внутри Арабского социалистического союза все-таки откликались на нужды разных социальных слоев населения. Теперь не происходило даже этого. Единственной возможной формой оппозиции могла стать только подпольная деятельность.
Организацией, накопившей наибольшей опыт подпольной деятельности, было общество «Братья-мусульмане» вместе со своими более радикальными дочерними организациями. Члены этого общества уже проникли в армию и теперь решили провести театрализованную публичную акцию, чтобы продемонстрировать свою враждебность режиму. 6 октября 1981 года, через четыре года после инфитаха, когда военный парад приветствовал египетского президента, четыре солдата опустили свое оружие и открыли по трибунам для почетных гостей огонь из автоматов. Они убили ас-Садата и ранили нескольких человек из его окружения. Элита страны носила траур, а нация осталась индифферентной. Большего контраста с похоронами Насера нельзя было и вообразить.
Убийцы были схвачены, осуждены и казнены. С этого времени использование настоящих боеприпасов во время официальных церемоний было запрещено, и не только в Египте. Однако внутренние и внешние условия, которые привели к острому всплеску активности исламистов, остались неизменными. Ас-Садата сменил Мубарак, который вскоре пошел на уступки религиозным экстремистам в социальной и культурной сферах в обмен на сохранение своей изъеденной молью диктатуры. Это укрепило позиции клерикалов и помогло им расширить социальную базу своих сторонников. Однако событие, которое вызвало новый взрыв политико-религиозного пыла в арабском мире, произошло за его пределами.
В 1971 году один тщеславный и самонадеянный монарх, ослепленный хвалами льстецов дома и за границей и не осознававший своей изоляции от народа, решил подражать Сесилу Б. де Миллю. Он захотел отпраздновать день рождения, чтобы прославить Великого Кира и 2500-летие «иранского царствующего дома». Как и все остальное, относящееся к этому событию, дата его проведения также была сомнительна. Причина затеянной феерии была очевидна: придать больше правдоподобия генеалогии «Света арийев», как любил называть себя сам шах. Для празднования выбрали историческое место — развалины древней персидской столицы Персеполиса.
Большинство гостей откликнулись на приглашение шаха — императоры Хайле Селассие и Хирохито из Эфиопии и Японии, менее величественные монархи из Бенилюкса и Скандинавии, а также короли Марокко, Иордании и Непала, принц Чарльз, наследник британского престола, и политики всех мастей. В их число входили занимающийся сомнительными делами Спиро Агню, вице-президент США, председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный, а также член Политбюро Коммунистической партии Китая. Только один из европейских политиков, французский президент Жорж Помпиду, решил остаться в стороне. Насмотревшись в мае 1968 года на баррикады в собственной столице, он видел будущее более четко, чем его коллеги во всем мире. Кроме того, присутствовали многие известные личности из. научного мира и мира кино Соединенных Штатов и Европы, среди них выдающийся британский политический философ сэр Исайя Берлин, хлесткий памфлет которого, «Две концепции свободы», был незадолго перед тем опубликован в Тегеране и удостоился одобрения придворных льстецов. Этот великий человек заранее прочитал в Тегеране лекцию, чтобы отметить это событие. Размеры его гонорара не разглашались.
Если верить средствам массовой информации, все присутствующие провели время очень хорошо. Из Парижа самолетом было доставлено угощение и 25000 бутылок вина. Единственным местным блюдом в меню была черная иранская икра, полученная из рыбы, пойманной в принадлежащей Ирану части Каспия. Всего было истрачено каких-то 300 миллионов долларов — сюда были включены и «расходы» присутствовавших негосударственных знаменитостей, — этих денег хватило бы на то, чтобы кормить целое население какой-нибудь страны «третьего мира» в течение нескольких месяцев.