Страница 53 из 170
Государственный секретарь США Джон Фостер Даллес проинформировал Египет об этом решении 19 июля 1956 года. Насер выразил народное настроение: 26 июля 1956 года египетский президент, выступая в Александрии, осудил англо-американский шантаж. «Пусть империалисты удавятся от злости», — пожелал он и сообщил восхищенной толпе, что Египет решил национализировать Суэцкий канал. Доходов от этого хватит на строительство плотины, Египет сохранит независимость своей территории и экономики. Речь Насера была воспринята как перчатка, брошенная прямо в лицо Британской империи у всех на виду. В одну ночь Насер стал героем всего арабского мира и антиколониального движения. В каждой армии исламского мира появились его сторонники. Коронованные особы и ориентированные на Запад политики, следившие за народной реакцией, боялись самого худшего. Как ответит Запад? Британский премьер-министр, сэр Антони Иден, осудил египетского лидера, назвав его «Гитлером на Ниле». Насер хорошо знал британцев и осознавал, что изначально они инстинктивно пустят в ход «дипломатию канонерок». Он знал также, что Запад воспользуется услугами Израиля, поэтому направил послание израильскому премьер-министру Моше Шарету, предлагая полное мирное урегулирование, которое обеспечило бы неучастие Израиля в назревающем конфликте. Шарет готов был прислушаться к Насеру, однако Бен-Гурион настоял, и это предложение было с презрением отвергнуто[49].
Не дожидаясь разрешения Вашингтона, британский премьер-министр, консерватор Антони Иден, его французский коллега социалист Ги Молле и их добровольный помощник из лагеря сионистов Бен-Гурион разработали план вторжения в Египет и оккупации его территории. 29 октября израильская армия напала на Синайский полуостров. Двумя днями позже англо-французский экспедиционный корпус высадил воздушный десант в зоне Суэцкого канала. Эту акцию на словах поддержали Турция, Иран и Пакистан[50].
Пока уничтожали египетскую армию, Советский Союз объявил трем государствам-оккупантам ультиматум. На другой же день военные действия были прекращены. На следующей неделе президент США Эйзенхауэр публично обрушился на три страны, которые посмели вести эти действия за спиной Вашингтона, и заявил: «Мы не можем и не хотим извинить эту вооруженную агрессию». 22 декабря британские и французские войска покинули Порт-Саид.
Насер проиграл сражение, но выиграл войну. Его новогодним подарком египтянам стала национализация всех иностранных банков, страховых компаний и коммерческих агентств, принадлежавших иностранным предпринимателям. Польский экономист Оскар Ланге посетил Каир за два года до Суэцкой войны и убедил военных лидеров, что плановая экономика принесет стране и большинству населения существенную выгоду. Последствия западной интервенции предоставили двойную возможность: наказать страны-агрессоры — Британию, Францию и Турцию — секвестрованием их предприятий и одновременно создать основу для плановой экономики. На улицах ликовали. Каир вспоминал слова своего поэта Ахмеда Шауки: «Утро надежды выметает вон тьму безнадежности, наступил долгожданный рассвет».
Образ мыслей после этой первой нефтяной войны был ясно очерчен. Британия и Франция хотели разрушить националистический вариант развития арабского государства, предложенный Насером в Египте, чтобы защитить свои интересы в других странах региона. Британия боялась потерять Ирак, Францию беспокоило зарождение националистического движения в Алжире. Сионистский режим в Израиле хотел ослабить Египет и предотвратить распространение арабских националистических идей. Это поражение вызвало противоположный эффект.
В феврале 1958 года появился союз Египта и Сирии — Объединенная Арабская Республика (ОАР). Это было такое же слияние, которое в XII веке дало Саладину возможность объединить арабов и отвоевать Иерусалим. Историческая память арабского мира очень глубока, и эта новость всколыхнула глубины арабских сердец. Йемен и Ливан проявили интерес к идее вхождения в более широкую арабскую федерацию. Однако Запад уже готовил альтернативу. Иорданская монархия, которая тогда, как и сейчас, функционировала как продолжение Форин-офиса[51] и Госдепартамента, немедленно призвала к альянсу между хашемитскими правителями Иордании и Ирака и ваххабитами Саудовской Аравии. Ваххабиты в Эр-Рийяде были сильно обеспокоены таким поворотом событий, короля убедили передать власть кронпринцу Фейсалу, в котором видели представителя династии ал-Сауд, могущего, если обстоятельства вынудят к тому, стать посредником в сделке с Насером.
В Каире и Дамаске толковали о новом будущем, о различных преобразованиях, если только какая-нибудь из основных стран-производителей нефти станет составной частью ОАР. Такая комбинация поляризовала бы Аравийский полуостров и создала бы прочную основу для объединения арабов, а нефтяные богатства региона можно было использовать для общего блага арабского мира. Это была мечта, желание, казавшееся утопическим, и вот оно, казалось, сбывается, и сбывается быстрее, чем кто-либо мог предположить.
В июле 1958 года националистическая революция в Ираке свалила монархию. Хашемитский король Фейсал и его дядя, ненавидимые народом, были казнены. Ликующие толпы заполнили улицы Багдада, чтобы отпраздновать захват власти Абделем Керимом Касемом и группой офицеров-националистов. Западные страны и их союзники были ошеломлены. Их региональный договор о безопасности, известный под названием «Багдадский пакт», почил вместе с иранской монархией. Теперь стало реальным создание оси Каир — Дамаск — Багдад. Политически агитаторы, обосновавшиеся на радиостанциях трех столиц, начали подстрекать население Иордании к открытому мятежу. Это послание к иорданцам стало популярным: восстаньте и свергните свою монархию, которая брала деньги у сионистов и предала Палестину. Сейчас она является заложником западного империализма и должна быть низвергнута.