Страница 50 из 170
В течение большей части VIII–IX веков ранний ислам был оставлен ради гораздо более либерального и толерантного режима. Чтобы заявить о его возрождении перед лицом опасностей, которые представляли современность и XX век, с одной стороны, нужно было мужество, с другой стороны, такое заявление также означало уход от существующей реальности и ее проблем. Общество «Братья-мусульмане» с самого начала гораздо спокойнее реагировало на врага, чем на «лицемеров», «ренегатов» и «вероотступников» внутри самого ислама.
В первое десятилетие своего существования организация занималась набором кадров и пропагандой. Ее деятельность была направлена в основном против египетских модернистов и коммунистов. В 1936 году лидеры радикальных националистических организаций и исламистов, объединившиеся в партию «Молодой Египет», были приняты как делегаты братской партии на конгрессе нацистов в Нюрнберге. Во время войны, когда армия полевого маршала Роммеля находилась в Эль-Аламейне, в 70 километрах к западу от Александрии, в городе возникли массовые демонстрации из-за недостатка продовольствия, потому что люди считали, что дефицит намеренно создается британцами. Аюдские толпы скандировали слова, отнюдь не предназначенные для укрепления духа британских солдат: «Иллал-амам йа Роммель!» («Вперед, Роммель!») Если бы немецкие и итальянские армии разбили британцев и вошли в Александрию, почти не приходится сомневаться в том, что националистически настроенная толпа приветствовала бы их как «освободителей». Однако следует подчеркнуть, что общество «Братья-мусульмане» и коммунисты к этим приветствиям, скорее всего, не присоединились бы.
Хасан аль-Банна удерживал общество «Братья-мусульмане» от подобной деятельности. Несмотря на то что оно все больше и больше напоминало тайную политическую партию в частности — было создано подпольное вооруженное крыло организации, — братство претендовало на статус социального движения. В коммунистической партии Египта оно видело своего главного врага, и после войны стало сотрудничать с британцами, чтобы ослабить деятельную антиимпериалистическую коалицию под предводительством левых националистов и коммунистов. «Братья-мусульмане» бросили свои кадры в битву с левыми, критикуя это народное движение во имя «чистоты ислама». Его апологеты до сих пор пытаются скрывать тот факт, что Хасан аль-Банна в этот период поддерживал постоянный контакт с бригадиром Клейтоном из британской военной разведки, который служил советником по «восточному вопросу» в британском посольстве в Каире[47].
В период с 1945 по 1948 год братство развязало тщательно спланированную кампанию террора. Сюда входили политические убийства лидеров националистического и левого движений, подбрасывание бомб в театры и, после рождения Израиля, постоянное подкладывание динамита в конторы еврейских бизнесменов. В сентябре 1948 года «Братья» напали на Харет-эль-Яхуд (еврейский квартал), убив два десятка человек и ранив втрое больше. Целью этого нападения было заставить правительство объявить чрезвычайное положение и приостановить действие конституции, что ослабило бы влияние радикального секуляризма на общество. Решение «Братьев» убить генерала, командующего силами полиции, закономерно привело к суровому обузданию гражданских свобод, однако правительство было вынуждено принять меры также и против организации, ответственной за это убийство. Через три недели после объявления братства вне закона премьер-министр Нукраши-паша был застрелен одним из членов этой организации. «Когда слова запрещаются, — объяснил лидер «Братьев», — начинают действовать руки». Три месяца спустя, 12 февраля 1949 года, начали «действовать руки» противников, и в действие был приведен секретный план, тщательно спланированный в ходе экстренного заседания, Хасан аль-Банна был убит одним из правительственных агентов.
Если отвлечься от их способности завоевывать народную поддержку, исламский джихад против светских националистов и марксистов имеет еще одну очевидную причину: это были сугубо материалистические организации в мусульманской стране. Чего именно Хасан аль-Банна, «Братья» и их многочисленные преемники в наши дни не принимают в принципе, так это материализм: ни как школу мысли, ни как доктрину в узком смысле этого слова, ни как случайность. Материализм — нечто, чему не может быть альтернативы, независимо от того, кто правит государством. Всеобщий материализм — животных, банкиров с Уолл-Стрит, политиков, священников, монахинь, мулл и раввинов — питается одними и теми же подсознательными инстинктами. Мыслящие люди ищут истину в материи потому, что инстинктивно осознают, что больше искать ее негде.
На последних свободных всеобщих выборах в Египте, проведенных в январе 1950 года, либеральные националисты во главе с партией «Вафд» получили большинство, однако британская военная оккупация страны вызвала острые разногласия в лагере националистов. Когда новый премьер-министр сообщил народу, что собирается возобновить переговоры с Британией и подписать договор «о дружбе, торговле и навигации» с США, страна восстала. Только в 1950 году в крупных городах было проведено сорок девять забастовок и массовых демонстраций. Настроение народных масс было очевидно. Британцам пришлось уйти из Египта. Напрасно министр иностранных дел умолял британцев понять, что их продолжительное присутствие в стране создало ситуацию, при которой народ больше не может отличить «патриотизм от коммунистической пропаганды».
Самое радикальное в британской истории лейбористское правительство поступило с имперским высокомерием, которое вызвало восхищенный шепот у их консервативных предшественников. Оно отказалось уйти из Египта до тех пор, пока избранное правительство не согласиться вступить в финансируемый Вашингтоном международный альянс. Боясь революционного взрыва, египетское правительство отвергло предложение о вступлении в НАТО; другими членами этого альянса должны были стать США, Великобритания, Франция и Турция. Объявление об этом в Палате депутатов вызвало взрывы радости во всех крупных городах. В Исмаилии британские войска открыли огонь по мирным демонстрантам.