Страница 48 из 170
Израильский лидер Бен-Гурион буквально купил иорданского короля Абдуллу, предложив ему деньги и половину Западного берега реки Иордан, территорию, которую ООН предназначила для палестинцев. Вторая половина была проглочена Израилем. Этот правитель из династии Хашемитов, которого посадили на трон британцы, прямой потомок пророка Мухаммеда и сын хранителя Мекки и Медины, пошел на грязную сделку. Он потребовал оплаты своих «услуг» наличными, проинформировав израильского эмиссара, что тот, «кто хочет напиться, не должен считать стаканы»; это означало, что в обмен на половину Палестины и нейтралитет иорданского короля израильтяне не должны слишком жадничать, отвешивая серебряные слитки. Палестинцы были подло преданы. «Святая Троица», состоящая из британского империализма, Совета Безопасности ООН и иорданского короля, продала их сионистам, которые спокойно расширили свою страну, не боясь мести великих держав. Сделка между Абдуллой и сионистами стала насмешкой над планами ООН, однако Совет Безопасности не предпринял ничего, чтобы предотвратить это.
С момента образования Израиля его сионистские лидеры строили планы удаления из страны живущего в ней населения. Они хотели, чтобы их дом четко соответствовал мифу, распространяемому ими в Европе: Палестина — это «земля без народа». Теперь палестинцы стали «не-народом». С теми, кого не смогли выдворить, обращались как с «недочеловеками». Многие евреи исключили эти неприглядные эпизоды из своей памяти и из исторической памяти Израиля. Разрушив палестинские селения и изгнав из родных мест целые сообщества, большинство граждан нового государства с удовольствием занимались сотворением мифов. Отгородившись от остального арабского мира, они считали, что история палестинского народа никогда не будет проверена, и никогда не будет проведена статистика «вытеснения» арабов. Почти десять лет сионистам удавалось скрывать преступления, которые совершались ими или от их имени.
В истории, рассказанной Иаэль Орен Кан, родившейся в Израиле в 1953 году, нет ничего необычного. Можно только надеяться, что те, у кого имеется такой же опыт, напишут об этом так же просто и честно, как это сделала она. Дочь немецких беженцев, которые в 1937 году попали в Британию, а затем переехали в Палестину, она выросла в мире, где евреев из диаспоры постоянно критиковали за неспособность сопротивляться нацистскому режиму и сравнивали, не в их пользу, с молодыми сионистскими храбрецами, которые куют новое государство. Это был мир, в котором не было палестинцев:
«Я помню себя совсем маленькой девочкой, сидящей на плечах отца, когда мы с ним шли по волшебным фруктовым и цветочным садам. Я бегала вдоль рядов колючих грушеобразных кактусов. Мне казалось, что это похоже на рай. Но разбросанные в беспорядке развалины беспокоили меня. Я не понимала, почему эти дома опустели. Кто покинул этот рай? То место называлось Башит. Я спросила отца, но не получила никакого ответа. Когда этот рай разрушили, и на его месте появились новые дома, и появилось новое название — Азарет, мои вопросы исчезли вместе с ним. Я дружила с израильтянами, которые приехали сюда и забыли о призраках прошлого. Только через много лет, когда я встретила бывших обитателей Башита в лагере для беженцев Рафах в секторе Газа, я узнала от них, что Кфар Мордехай, дом моего детства, был построен на земле Башита. Но я больше не жила там.
Вид лачуг беженцев привел меня в замешательство. Я подумала о новых виллах, которые были построены на их землях, и мне стало до боли горько от беспомощности. Одна женщина, которая приехала из Ибни, городка, расположенного близ Башита, увидела, как мне больно, и утешала меня. В ней было столько сострадания. Потом я узнала, что на месте израильского строительства она потеряла мужа, а израильские пули убили ее сына»[45].
Жадность и жестокость Бен-Гуриона оставили глубокий след на будущем его народа. Останься он внутри определенных ООН демаркационных границ, и, несмотря на то что несправедливость осталась бы несправедливостью, израильские лидеры и их сторонники в диаспоре могли бы утверждать, что они подчинились решению ООН и будут защищать свои границы от любого вторжения. Но они сделали нечто прямо противоположное. Они тайно сговорились с иорданским королем Абдуллой, украли значительно больше земли, чем дала им ООН, и начали проводить этническую чистку, которую задумали много лет назад. Это всегда входило в планы сионистов. В 1895 году Герцель записал в своем дневнике: «Мы попытаемся мирным путем «выдавить» нищее население за пределы границ через границу, обеспечив ему занятость в транзитных странах, в то время как в нашей стране ему последовательно отказывают в рабочих местах… Оба процесса — и экспроприация земли, и избавление от нищих — должны проводиться осторожно и осмотрительно».
В 1938 году Бен-Гурион, защищая концепцию «принудительного вывода арабского населения» перед еврейским исполнительным агентством, заявил: «Я выступаю за разделение страны, потому что когда мы, после создания этого государства, станем сильной державой, мы отменим это разделение и распространимся по всей Палестине».
Именно это сделало позицию сионистов морально и политически несостоятельной. Воплощая свои мечты, Бен-Гурион надеялся подписать договор о сепаратном мире с королем Абдуллой; тем самым он, возможно, надеялся быстро и окончательно решить «палестинскую проблему». Вместо этого один молодой палестинец, в 1951 году, застрелив Абдуллу возле мечети Аль-Акса в Иерусалиме, временно нарушил планы Бен-Гуриона. Редко когда в арабском мире политическое убийство местного правителя отмечалось с таким открытым ликованием.
Отзвуки этих событий по-прежнему вызывали в Палестине брожение. Через год после устранения Абдуллы группа националистически настроенных полковников, майоров и капитанов объединилась в тайную организацию «Свободные офицеры» египетской армии. Они свергли своего монарха, положив конец династии Мухаммеда Али. Король Фарук, радуясь, что ему сохранили жизнь, без суматохи отбыл на Французскую Ривьеру.