Страница 22 из 170
3 Мировая империя
Военные успехи первых мусульманских армий были отмечены на каждом фронте, скорость их продвижения напугала все Средиземноморье. Тут не было ничего даже отдаленно похожего на раннее христианство. В течение двадцати лет после смерти Мухаммеда в 632 году его последователи заложили фундамент первой исламской империи на землях Плодородного полумесяца. С этого момента началось распространение ислама по всему региону. Воодушевленные успехами новой религии, ее принимали целые племена. В пустыне выросли мечети, соответственно выросла мусульманская армия. Триумфальные победы этой армии воспринимались как знак того, что Аллах всемогущ и стоит на стороне правоверных.
Такой впечатляющий успех был обусловлен целой комбинацией факторов. К 628 году нашей эры Персия и Византийская империя уже почти век находились в состоянии воины: этот конфликт титанов ослабил обе стороны, привел к отчуждению провинций в обеих империях и открыл дорогу различным завоевателям. Сирия и Египет были частью Византийской империи. Ираком правила персидская династия Сасанидов. Но вот все три страны попали теперь под власть объединенных сил арабских племен.
Успехи арабов в войнах против искусных и опытных военных машин двух огромных империй нельзя объяснить исключительно их численным превосходством или изощренной военной стратегией. Способность мусульманских военачальников искусно маневрировать кавалерией в сочетании с пехотой, которая очень эффективно действовала в стиле партизанской войны, без сомнения, сбивала с толку врага, который до сих пор встречался только с молниеносными набегами кочевников и не привык противостоять подвижной армии такого масштаба. Однако одно это все равно не привело бы арабов к победе. Решающим фактором оказалась активная симпатия к завоевателям со стороны значительной части местного населения. Большинство, конечно, оставалось пассивным, ожидая, какая сторона возьмет верх, однако это большинство также не собиралось сражаться за старую империю или способствовать ее победе.
Благоволение объединившихся арабских племен к новой религии нельзя объяснить только ее призывами или обещаниями райских наслаждений. Именно удобства этого мира стали мотивом для десятков тысяч людей, которые стекались отовсюду, чтобы сражаться под командованием Халида ибн аль-Валида и участвовать в завоевании Дамаска. Поэт IX века, Абу Таммам, описал в стихах:
Этот взгляд полностью разделяет Ахмад аль-Баладури, выдающийся арабский историк того же времени, чьи сообщения относительно арабских завоеваний обычно считают самыми авторитетными. Он цитирует слова Рустума, побежденного персидского военачальника, защищавшего свою страну от нападений арабов, адресованные арабскому посланнику:
«Я понял, что ничто не побуждает вас к тому, что вы делаете, кроме вашей скудости и нищеты».
В 638 году, вскоре после того, как мусульманские армии взяли Иерусалим, халиф Омар посетил этот город, чтобы продиктовать побежденным условия мира. Патриарх Иерусалимский Софроний, которой приветствовал его, был поражен простотой этого мусульманина и полным отсутствием помпезности. Омар, как и другие мусульмане того времени, был одет скромно. Дорожная пыль покрывала его одежду, борода была неухожена. Простота его внешнего облика поразила патриарха. В хрониках записано, что он обернулся к слуге и сказал по-гречески: «Воистину вот та мерзость запустения, о которой говорил пророк Даниил, стоя на сем священном месте».
«Мерзость запустения» недолго царила в Иерусалиме. Стратегические победы над Византией и персами были достигнуты так легко, что правоверные стали донельзя доверчивыми и преисполнились чувством гордости за собственное предназначение. В конце концов, именно они стали тем народом, лидер которого получил самое последнее и самое ясное сообщение от Бога. Арабское завоевание Персии лишило власти правящую там династию, а завоеватели унаследовали богатство и культуру Персидской империи. Только теперь арабы впервые увидели желтый металл, известный под названием золота. Баладури пишет об арабском солдате, который продал молодую женщину высокого происхождения, доставшуюся ему в качестве военного трофея за сущий пустяк: 1000 динаров. Когда его попросили объяснить, почему он так глупо поступил, он ответил, что «никогда не думал, что существует число больше, чем десять сотен».
Германские племена, которые взяли Рим, сохранили свою власть и социальные привилегии, однако их культура полностью растворились в более высокой римской культуре, а позднее они приняли христианство. Арабы, которые захватили Персию, также обнаружили, что контролируют иную социальную структуру и чуждую культурную среду. Они тоже сохранили свою монополию на власть и военную службу, а кроме того, временно запретили смешанные браки. Чудеса Персии наверняка околдовали их, но все же не настолько, чтобы отказаться от своих обычаев, своего языка и новой веры. Именно то, что Мухаммед видел в универсальной религии предтечу универсального государства, соответствовало материальным интересам арабских племен. Их также не соблазнила и перспектива стать правящей элитой христианской или персидской империи и ради этого отказаться от арабского языка, перейдя на греческий или персидский.
Это вовсе не означало, что они отказывались изучать цивилизацию, которую покорили, и приспосабливаться к ней. Результатом арабского завоевания Сирии и Персии стал культурный синтез, посеявший семена новой исламской цивилизации, быстро впитавшей утонченное искусство, литературу и философию эллинистической культуры. Именно многонациональный состав и широкая пропаганда, популистская и эгалитарная пропаганда династии Абассидов внутри ислама, дали ей возможность одержать верх над узким национализмом Омейядов, хотя последний принц, этой династии бежал в Аль-Андалуз[15] и основал в Кордове халифат, который соперничал с Багдадским халифатом за статус мирового центра ремесла, науки и культуры.