Страница 110 из 170
11 октября 2000 года, когда Мушарраф возвращался домой после трехдневного официального визита на Шри-Ланку, Наваз Шариф объявил о его отставке и о назначении Зиаудина. Руководство аэропорта в Карачи получило инструкции завернуть генеральский самолет на крошечную посадочную полосу в центре провинции Зинд, где Мушаррафа должны были взять под арест. Однако армия отказалась признать власть Зиаудина, а в Карачи командующий захватил аэропорт и приказал посадить самолет. Мушаррафа встречали по полному военному протоколу. Командующий армией в столице арестовал братьев Шариф и генерала Зиаудина. Это был первый переворот, проведенный вопреки точным американским инструкциям: в заявлении, сделанном за три дня до этих событий, президент США Клинтон предостерегал против насильственной смены власти. В Пакистане падение братьев Шариф праздновали на улицах каждого большого города.
Мушарраф поклялся покончить с коррупцией и восстановить стандарты общественной жизни; в интервью перед инаугурацией он подчеркнул свое сходство с Кемалем Ататюрком, основателем светской Турции. На деятельность прессы и политических партий не налагалось никаких ограничений. Меньше чем через два года пыл Мушаррафа угас. Известный своей неподкупностью генерал Амджад входил в военное командование в Карачи. Он накопил доказательства бесстыдной коррупции в каждом государственном институте. Судьи Верховного суда продавались за наивысшую цену: адвокаты требовали у клиентов в качестве «гонорара для судьи» шестизначные суммы, которые следовало заплатить еще до начала судебного разбирательства. Многие гражданские служащие были внесены в платежные ведомости крупного бизнеса и наркобаронов. Бизнесмены набивали карманы банковскими займами исчисляемыми миллиардами рупий. Старшие офицеры в армии тоже не могли устоять перед взятками. Амджад утверждал, что новому режиму нужно начать с чистки армии. Пока отставные и находящиеся на действительной службе офицеры не будут преданы суду, приговорены и наказаны, считал он, Пакистан останется никуда не годным государством, зависящим от иностранных подачек и теневой экономики, которую питают прибыли от наркобизнеса. Его перевод на другую должность показал, что он проиграл эту битву.
Многие в Пакистане предполагали, что Мушарраф разоружит исламистов и восстановит хотя бы видимость закона и порядка в больших городах. Здесь режим также не добился успехов, поскольку он недооценивал степень проникновения исламистов в армию. Когда в декабре 1999 года я был в Лахоре, мне рассказали о возмутительном инциденте. Индийцы проинформировали пакистанскую сторону, что один из пиков в регионе Каргил — Драсс все еще оккупирован пакистанскими военными, вопреки соглашению о прекращении огня. Некий старший офицер отправился провести расследование, он приказал капитану, войска которого захватили этот пик, перейти демаркационную линию и вернуться назад в Пакистан. Капитан обвинил высшее верховное командование и прибывшего старшего офицера в предательстве дела ислама и застрелил офицера. В конечном итоге этого капитана-исламиста разоружили, тайно судили военным судом и казнили.
Если, как считают очень многие, от 25 % до 30 % военнослужащих являются исламистами, неохотные действия армии против сторонников джихада вполне понятны: командование беспокоится о том, чтобы не спровоцировать гражданскую войну. У Мушаррафа имеется серьезная проблема — и это не только его проблема. Хвастливое обещание фундаменталистов, что через десять лет они будут контролировать армию, а тем самым и Пакистан, вызывает жуткий образ: палец исламиста на пуске ядерных ракет. Именно это занимает умы в Вашингтоне, Дели и Пекине, однако до сих пор они этого почти не демонстрируют.
Ни Пакистан, ни Индия не в восторге от независимости Кашмира. Да и Пекин, озабоченный рамификацией[116] Тибета, тоже. Кажется, что народ Кашмира хочет совсем не независимости. Фарук Абдулла и его соратники братья по БДП, при поддержке Каран Сингха, замышляют разделение провинции на 8 частей по религиозному признаку. Фронт освобождения Джамму и Кашмира между тем опубликовал карту, показав на ней свои границы независимого Кашмира, куда должны были войти также территории, которые сейчас оккупируют Индия, Пакистан и Китай. Один из лидеров этой организации, Хашим Куреши, заявил мне, что им не нужны все атрибуты современного государства. Они не заинтересованы в том, чтобы иметь армию. Они были бы счастливы, если бы их границы охраняли Китай, Индия и Пакистан, так чтобы Кашмир, ставший причиной трех войн, мог стать светским многонациональным раем, открытым для граждан как Индии, так и Пакистана.
В данный момент эта благородная идея, однако, является чистой утопией. Политический климат в Кашмире исключительно тяжелый и мрачный. Некий памфлет, выпущенный одной группировкой сторонников джихада в Пакистане некоторое время назад, также призывает к жертвам, чтобы финансировать эту борьбу: «итоговый гонорар» за разжигание джихада составляет 140000 рупий; автомат Калашникова оценивается в 20 000 рупий; одна пуля — 35 рупий, а радиотелефона «Кенвуд» 28 000 рупий.
11 сентября для людей, которые живут здесь, ничего не изменило. Группировка «Джайш-э-Мухаммед» через несколько дней совершила жестокий террористический акт в Шринагаре. Погибло более сорока человек. Это та же самая группировка, которая несколькими неделями позже уничтожила группу христиан в пакистанском городе Бахавальпур. Причина, по которой эту группировку не разоружили, состоит в том, что она является созданием пакистанской военной разведки. Связи между официальными вооруженными силами и неофициальными запутанные и сложные. В отместку Индия разбомбила несколько целей на пакистанской территории. Что это значит, совершенно очевидно. Если Западу можно наказывать бомбардировками Афганистан, тогда и Индии можно так же поступать с Пакистаном. Террористическое нападение на индийский парламент одной из этих группировок в декабре 2001 года едва не привело к войне между двумя странами. Пакистан принял меры против всех лидеров фундаменталистских армий, но члены их бесследно исчезли.