Страница 108 из 170
В тот же вечер позже, когда я находился в Дели, мне позвонил один гражданский чиновник. «Я думаю, что у вас была очень интересная дискуссия с премьером. У нас завтра неофициальное обсуждение в клубе, и мы бы очень хотели, чтобы вы пришли и побеседовали с нами». Членами этого клуба были гражданские служащие, оперативные работники разведки и журналисты, как американские, так и советские. Они старались убедить меня, что я не прав и что пакистанские генералы действительно планируют нападение. После двух часов приведения аргументов и контраргументов мне это надоело. «Послушайте, — сказал я, — если вы готовитесь к упреждающему удару против уль-Хака или по ядерному реактору в Кахуте, то это ваше дело, вы, может быть, даже получите поддержку в Зинде и Белуджистане, но не ждите, что мир поверит, что вы действовали в ответ на агрессию Пакистана. В данный момент этому просто невозможно поверить». На том встреча и закончилась. Вернувшись в Лондон, я описал эти события Беназир, дочери Бхутто. «Почему ты отрицаешь, что уль-Хак планирует вторжение в Кашмир?» — перебила она меня.
Четыре месяца спустя г-жа Ганди была убита по политическим мотивам собственными телохранителями-сикхами. Чиновник, которого я встретил в Дели в следующем году, рассказал мне, что у них есть доказательства связей наемных убийц с тренировочными лагерями сикхов в Пакистане, организованными с помощью США с целью дестабилизации индийского правительства. Он был уверен, что США решили устранить г-жу Ганди для того, чтобы не допустить удара по Пакистану, который сорвал бы операцию Запада в Афганистане. Бхутто явно считал, что в Вашингтоне был срежиссирован переворот, лишивший его власти. Из камеры смертников он тайно отправил свое завещание, в котором упомянул и угрозу Киссинджера «сделать из него ужасный пример», если он не откажется от ядерной программы. В Бангладеш многие до сих пор утверждают, что ЦРУ, используя Саудовскую Аравию, ответственно за падение Муджибур. Хасина, дочь Муджибура, в настоящее время премьер-министр Бангладеш, находилась за пределами страны и единственная из всей семьи, осталась в живых. Возможно, США причастны ко всему этому, может быть, это не так, однако это была просто замечательная победа: всего за десять лет были устранены три популярных политика, каждый из которых враждебно относился к интересам США в своем регионе.
После распада государства в 1971 году Пакистан, казалось, потерял интерес к Кашмиру, да и ко всей Южной Азии. В 1980 году, через год после казни Бхутто, страну посетил молодой и амбициозный чиновник Государственного департамента и посоветовал уль-Хаку подумать о том, какой избыток нефтедолларов накапливается в Саудовской Аравией и других государствах Персидского залива. Громадная армия Пакистана вполне могла бы гарантировать статус-кво в Заливе. Арабы заплатят по счетам. Книга Фрэнсиса Фукуямы «Безопасность Пакистана: отчет о путешествии» была воспринята военной диктатурой очень серьезно. Офицеров и солдат посылали в Эр-Рияд и Дубай, чтобы укрепить внутреннюю безопасность. Жалованье там было гораздо выше, и служить в Заливе стремились многие. Пакистан также экспортировал Саудовской Аравии тщательно отобранных проституток, которых вербовали в элитных женских колледжах. Исламская солидарность не признавала никаких границ.
Пока внимание Исламабада было направлено в другую сторону, индийское правительство могло бы попытаться достигнуть какого-либо полюбовного соглашения по Кашмиру. Но в 1980-е годы Индия влияла на весь регион со все возрастающей жестокостью, смещая избранные правительства, вводя чрезвычайные положения, меняя мягких губернаторов на жестких. Любимый Дели Джагмохан несет ответственность за преследования ультрасветского «Фронта освобождения Джамму и Кашмира» и за заключение в тюрьму его лидера Макбула Бхата. Индийские солдаты арестовывали, подвергали пыткам и убивали молодых кашмирских мужчин; женщины всех возрастов подвергались оскорблениям и насилию. Цель всего этого заключалась в том, чтобы сломить волю народа, однако вместо этого многие молодые мужчины вынуждены были взяться за оружие, не раздумывая о том, откуда оно берется.
Я встретил Бхата в Кашмире, находящемся под контролем Пакистана, в начале 1970-х годов. Он, казалось, одинаково враждебно относился к Исламабаду и к Дели и поставил себе целью переделать Кашмир так, чтобы он не был беспомощным иждивенцем ни того, ни другого. Он восторгался Че Геварой, а когда я разговаривал с ним, то он, будучи в эйфории после восстания 1969 года в Пакистане, которое привело к падению Айюб-хана, мечтал о скорой победе в Кашмире. Я заметил, что слабенького энтузиазма крохотного меньшинства недостаточно. Он напомнил мне, что каждая революционная организация — примерами тому могут служить Куба, Вьетнам, Алжир — начиналась как бунт меньшинства.
Индийские власти арестовали Бхата в 1976 году и, обвинив его в убийстве полицейского, приговорили к смерти. Его держали в тюрьме как заложника до 1984 года, когда он был казнен после похищения и убийства в Бирмингеме кашмирскими боевиками индийского дипломата. Тот вакуум, который остался после его смерти, вскоре заполнили моджахеды, внедренные, вооруженные и финансируемые Пакистаном.