Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 98

Сталин постоянно интересовался ходом всех наших дел и нередко давал советы по вопросам развития нефтяной промышленности.

Однажды, прочитав письмо главного геолога нашего наркомата В.М. Сенюкова, обосновывающего новый метод ускоренного открытия новых нефтяных и газовых месторождений путём бурения «опорных скважин», Сталин позвонил и спросил:

— Как Вы смотрите, товарищ Байбаков, на этот метод, предложенный Сенюковым? Что он может нам дать?

Сталин, как всегда, задавал вопросы по самой сути, и я ответил, что предлагаемый метод заслуживает внимания, хотя дело связано с немалым риском потерь средств, так как закладка скважин без детальных геологических исследований может оказаться безрезультатной. И всё же следует пойти на риск.

Сталин терпеливо выслушал и согласился со мной, видимо, эти доводы окончательно убедили его.

Обычно разведочные скважины на нефть и газ бурят вблизи районов, где они уже обнаружены, или в новых местах, исследованных геофизическими методами. Но геолог Сенюков, доктор наук, предложил бурить скважины сразу на огромной территории и на значительном расстоянии друг от друга, не прибегая к таким трудоёмким и «подробным» исследованиям.

Решение было принято, и, как мы вскоре убедились, метод бурения «опорных скважин» себя оправдал. Он помог значительно ускорить открытие новых месторождений. Забегая вперёд, отмечу: открытие в 1955 году крупнейшего Берёзовского газового месторождения на Урале было осуществлено именно этим методом, что позволило в короткие сроки обеспечить промышленность и население Урала газом.

Тем же путём была подтверждена нефтегазоносность недр Западной Сибири, о которых ещё раньше писал в своих научных трудах академик И.М. Губкин.

Памятны мне и доныне мои взаимоотношения со Сталиным, связанные с проблемами производства синтетического горючего.

В Германии ещё накануне войны гитлеровцы создали крупные по тому времени заводы по производству бензина и дизельного топлива из угля методом гидрогенизации под высоким давлением.

Как-то однажды в беседе со мной Сталин сказал, что мы должны использовать оборудование, которое будет поступать из Германии с этих заводов, и создать у нас промышленность по производству такого же синтетического моторного топлива. И тем более нужно это сделать, потому что мы располагаем огромными запасами угля.

У нас в стране, к слову сказать, уже велись исследовательские работы по получению искусственного жидкого топлива, и уже в 1943 году при Совнаркоме начало действовать специальное управление — «Главгазтоппром», на которое возлагалась организация проектных и научно-исследовательских работ. Руководителями главка назначили В. Матвеева, Ю. Боксермана, П. Скафу. Этому главку поручили подготовить всё для использования трофейного оборудования на заводах Ангарска, Салавата и Новочеркасска.

На строительство такого рода заводов Сталин дал всего два года. Посоветовавшись с руководителями главков в своём наркомате, я обратился к Сталину с просьбой несколько отсрочить ввод этих объектов, однако Сталин не согласился с моими выкладками и твёрдо заявил, что окажет нам максимальную помощь в их строительстве. И действительно, вскоре он дал распоряжение направить на данные стройки строительные силы ГУЛАГа, а также привлечь к работе Министерство монтажных и специальных строительных работ, ряд машиностроительных министерств.

В скором времени в центре Сибири, вблизи Иркутска, на берегу Ангары в окружении густых лесов была выбрана площадка для химического комплекса. Здесь и началось строительство Ангарского комбината, который строили около 80 тысяч человек, в основном из ГУЛАГа. Это была безотказная и мобильная сила. Люди жили в наскоро сооружённых бараках и утеплённых палатках, в землянках, работали в любую погоду — в снег и дождь, мороз и жару, по 12 часов в сутки. Я впервые в жизни столкнулся воочию с фактом, чтобы такая рабочая сила использовалась на наших стройках...

С тяжелейшей задачей строители и монтажники справились: гигантский завод вступил в строй в 1949 году. Теперь это крупный нефтехимический комбинат, производящий самую разную продукцию. Рядом с ним на берегу реки вырос город Ангарск с населением более 200 тысяч человек. В такие же сжатые сроки вступили в строй и два других комбината — в Салавате и в Новочеркасске.

Сталин торопил всех нас. Ему была виднее, чем кому-либо, опасность того, что нас могут попытаться раздавить.

Страна вставала из руин с невероятной быстротой, одновременно направляя все силы на укрепление своей обороны. Достижения тех знаменитых лет известны и, конечно, будут ещё долго и долго вызывать удивление. Конечно же, надо понимать, что достигнуты они были во многом благодаря установлению во всей стране самой жёсткой партийной и государственной дисциплины. Все мы, государственные работники, относились к постановлениям и распоряжениям Партии и Правительства с предельной серьёзностью и верой, так как под каждым пунктом этих документов значились имена отвечающих за их выполнение, отвечающих головой. В этих «железных» документах были вписаны, как впаяны, наши имена.

Мы знали, что Народный комиссариат государственного контроля никакую оплошность, даже малейшую, нам не простит и пощады просить у него бесполезно.

На ответственных постах в наркоматах стояли отнюдь не барственные начальники, а истинные, преданные делу работники.

Сталин делал ставку на нас, на руководителей — трудяг, воспитанных рабочей средой, знающих своё дело, — а это дело народное!

Великий опыт возрождения

Урон, нанесённый войною народному хозяйству, имел, казалось бы, катастрофические масштабы, после которых ни одна экономика в мире не смогла бы оправиться десятилетия. Но экономическая катастрофа у нас не могла произойти, поскольку была Победа, доказавшая жизненность нашей экономической системы и воодушевление народа, одолевшего небывалой мощи испытания на верность и духовную прочность. Самая главная сила экономики — энергия народа.

И вот сегодня мы, увы, опять присутствуем при разрухе, и ещё более сокрушительной, чем в войну. Экономика перелицована, перераспределена, разбита на мелкие ручейки и речонки.

Память о войне, о выстраданной победе и упорном восстановлении и строительстве — это большой духовный запас народа и всех нас, людей старшего поколения. Неужели же это и впрямь сравнимо: тогда и сегодня? Конечно, несравнимо... По результатам сегодня мы оказались в гораздо более тяжёлом и опасном положении. Под страну заложена мощная мина лжереформ. Даже техника отказывается работать — падают самолёты над Иркутском, заваливаются породой шахты в Кузбассе. Мы ныне пришли к вопиющей исторической нелепости: разгосударствление государства. Когда же государство начнёт восстанавливаться, а экономика работать? Трудно сказать, ибо всё это связано будет со сменой социального и экономического курса.

Должна быть разработана всеобъемлющая и тщательно обоснованная программа оздоровления экономики. Необходимо изыскать огромные средства для замены безнадёжно морально и физически устаревших основных фондов практически во всех отраслях промышленности и сельского хозяйства. Однако никто из властей не принимает должных мер.

А тогда мы знали, как и что делать. Восстановление хозяйства на земле, которую жгли и разрушали оккупанты, увозившие всё, что можно увезти — «подчистую», начиналось сразу же, с первого дня её освобождения. И не нужно было никаких пропагандистских ухищрений, никаких самостоятельных «экономических рычагов», чтобы поднять народ на тяжёлые восстановительные работы. Народ был един в одном порыве — отстроить заново свой дом, свою державу. И основывалось это на прочной социальной базе: чувстве равенства и братства. Предвижу здесь скептическую усмешку нынешних «антиутопистов»: дескать, равенства между людьми вообще быть не может, мол, природой не предусмотрено и, мол, не было его и тогда, при том руководстве, имевшем социальные привилегии.