Страница 70 из 75
Настояще.
И я впервые позволила себе сделать то, о чём даже думать боялась среди расследований, рейсов, печатей и чужих обвинений. Поднялась на цыпочки и сама коснулась губами его губ.
Поцелуй вышел коротким. Неловким. Тёплым. Совершенно не похожим на красивую финальную сцену из книг, где герои всегда знают, куда деть руки и как дышать. Я не знала. Остен, кажется, тоже не сразу знал. Потом его ладонь легла мне на спину, осторожно, не удерживая, а поддерживая, и я вдруг почувствовала себя не чужой, не временной, не случайно занесённой снегом на край мира.
Своей.
Где-то за окнами вокзала щёлкнуло расписание.
Мы обернулись.
На главной доске, видной через стекло, появилась строка:
«Хозяйка на месте».
Ниже:
«Дом подтверждён».
Я рассмеялась.
Остен тоже. Тихо, почти неверяще.
Изнутри тут же донёсся голос Агаты:
— Если станция закончила устраивать личную жизнь на платформе, пусть возвращает хозяйку в зал! У нас люди, посуда и полсотни голодных историй!
— Идём? — спросил Остен.
Я посмотрела на платформы.
На первую — для тех, кто пришёл живым.
На вторую — для тех, кто потерялся.
На третью — для тех, кого вычеркнули, но не смогли уничтожить.
Последняя станция больше не была последней точкой.
Она стала дорогой.
— Идём, — сказала я.
Мы вошли в зал вместе.
И двери за нами закрылись не как преграда, а как дом закрывает дверь перед северным ветром, оставляя внутри тепло, голоса, работу, смех и путь, который теперь никто не имел права вычеркнуть.