Она в твоем сердце

Глава 65

Катя

— Что купить к поездке? — хриплый голос Ромы теряется в моих волосах.

— Сама куплю-у-у.

Жадные руки пробираются под форму и вынуждают меня выгнуться навстречу властным прикосновениям. Бумаги шуршат под задницей, когда в темноте кабинета я обхватываю нетерпеливого Рому ногами и со стоном встречаюсь с его губами.

— Специально бесишь меня?

Да.

Со вчерашнего вечера тема с мотоциклом не отпускает. Ромины посягательства на мои границы приобретают параноидальный характер, и мне это не нравится. Его родня заявляется ко мне, когда угодно, но на день рождения Максимки мы не идем, потому что я официально не представлена родителям.

Рома в любое время дня и ночи срывается куда угодно, а я должна согласовывать каждый чих. Он не следит за словами, а я тщательно подбираю их, чтобы не споткнуться о его птичье самолюбие.

Я полночи не спала и смотрела в окно. Под утро меня посетила странная мысль: неужели в этих отношениях я теряю больше, чем приобретаю? Я должна терпеть все, засовывать свою жизнь и мнение куда подальше, но ради чего? Получения благ Козлоебов?

Они мне не нужны.

— Ты не оставляешь мне выбора, — мурлычу я. — Ты оплачиваешь билеты.

— Это подарок.

— Вот и отлично.

Мне нужен Рома. Но насколько я честна с собой, если такой, какой он есть, меня не устраивает? Безумное предположение не укладывается в мозгу. Я серьезно влюблена в своего парня. Мир растворяется под его поцелуями, а от искр между нами в ушах шуршат бенгальские огни.

Я не представляю, что настанет день, в котором мы не будем вместе. Думаю, я просто не выспалась и переволновалась из-за выступления Таи. Пожалуй, я впервые прикоснулась к чему-то настолько прекрасному.

Если исключить Рому.

Наш поцелуй переходит в разряд борьбы. Я ерзаю, прижимаюсь сильнее к тугой ширинке. Голова кружится, а нежные купидоны укладывают меня на спину. А в следующую секунду я взвизгиваю под грохот степлера.

— Черт! — Рома трясет раненой рукой, пока я с разочарованным вздохом поднимаюсь и одергиваю юбку. — Что за срач?

— Откуда мне знать?

Внезапно зажигается свет, и мы отпрыгиваем друг от друга, словно застуканные родителями подростки. Глаза не сразу привыкают к освещению. Я моргаю, пока не исчезают цветные круги, и теряю дар речи.

Кабинет Ромы явно не готов к нашему вторжению. Стол завален вспоротыми папками и бумагами, ноутбук открыт и стоит на кожаном диване, а шредер не умолкает ни на секунду, поедая воткнутый в него рулон документов.

— Тук-тук.

Мы синхронно оборачиваемся. На пороге стоит Вика в привычном поварском колпаке и форме, но с горой бумаг, достигающей потолка.

— Что это?

— Конец года. Бухгалтерия устраивает анально-вагинальные приключения. Все ждут возвращения Демьяна Витальевича, — говорит она, направляясь к столу, а затем со стоном скидывает стопку в кучу и выпрямляется.

Выглядит она плохо: вся бледная, словно не видела света неделю, а под глазами залегли черные круги. Прямо как свежий труп на столе танатопрактика. В голове невидимый календарь пестрит пережитыми датами. Для Вики выдался непростой период, но внутри меня все равно борются противоречивые чувства.

Мне жаль ее. При этом я не хочу, чтобы Рома оставался с ней. Пусть найдет себе кого-нибудь другого! Неужели ей обязательно нужен мой парень?

Словно прочитав мои мысли, Вика поворачивается к Роме:

— Присоединишься или дела? — она красноречиво кивает на меня.

Стыд пощипывает щеки. Люди работают, а я тут выдумываю ерунду.

— Я пойду, — пошатнувшись на каблуках, я улыбаюсь и семеню к выходу. — Мне еще переодеваться.

Из кабинета Ромы я, спотыкаясь на каждом шагу, выбегаю в пустой коридор. К счастью, неловкость растворяется в рабочем процессе. Через пятнадцать минут беготни между столиками мой язык готов обвить шею.

Накинув пуховик, я вываливаюсь на улицу и подставляю лицо солнцу. В последнее время я редко вижу день. Железная дверь за спиной скрипит, затем неприятно лязгает.

— Полная посадка, — Света достает из пачки тонкую сигарету и чиркает зажигалкой. Химозный запах яблока отравляет воздух, когда она выпускает облачко дыма. — Перед Новым годом. А скоро еще корпоративы начнутся. Кошмар.

— Хорошо же, — я несогласно пожимаю плечами. — Больше гостей — жирнее чай. С банкетов у нас еще и процент.

Она окидывает меня снисходительным взглядом, от которого на зубах скрипит песок.

— Кому хорошо, а кому работать придется.

— Ты на что сейчас намекаешь?

— Да так.

Я едва сдерживаю колкость. И мне не нравится, что я молчу! Раньше я бы просто заткнула выскочку. Теперь из-за Ромы моя первая реакция — перетерпеть, подождать, проглотить. С каждой мыслью веко дергается сильнее.

Я никогда и ни от кого не выносила свинского поведения!

Волна гнева кипятком проходит по горлу.

— Дорогая, — уперев руки в бока, я оборачиваюсь к притихшей Свете с ядовитой ухмылкой. — Твоя зависть настолько очевидна, что попытки меня уколоть только сильнее ее выдают. Не нравится, что приходится работать? Так и иди насоси! Кто тебе мешает? Вперед!

Я хватаю ее за плечо и тащу к входу.

— Эй, Кать, ты чего?

Она упирается пятками, но от пульсирующей ярости во мне бурлит адреналин.

— В смысле? Помогаю тебе построить головокружительную карьеру на члене Ромы!

— Я не такая!

Ее одежда едва не остается у меня в руке.

— Такая! — рявкаю я и, дрожа от бешенства, разворачиваюсь к ней. — Поверь, на моем месте ты сосала бы не Роме, а какому-нибудь барыге за дозу! Сочиняешь про нас, а сама понятия не имеешь, как это — жить и за любую копейку хвататься, чтобы детям завтра было что есть!

Света молчит, пока я зло выпускаю пар. Она трет руку, смотрит на меня исподлобья под чавкающие звуки грязного снега, разбивающегося под колесами грузовика. Газель Рафика паркуется, затем хлопает водительская дверь.

— Больная какая-то, — бурчит под нос Света и, юркнув мимо меня, хватается за ручку. — Роме одни шизоидки нравятся.

— Вали уже! — гаркаю ей вслед.

Света ойкает, когда дверь распахивается и заставляет ее отойти на два шага назад. Появившийся на пороге Юра окидывает нас внимательным взглядом.

— Работать будем сегодня? У нас аншлаг, — спрашивает он, а Света протискивается мимо него и исчезает в коридоре.

— Идем, — вздыхаю я.

Когда мы с Юрой выравниваемся, он наклоняется и тихо спрашивает:

— Нормально все?

Я киваю.