Она в твоем сердце

Глава 64

Рома

К балету я отношусь так же, как большинство мужчин в моей семье: красиво, но скучно. Мама не оставляет попыток приучить нашу семью к искусству. Она и Макса приобщала, потом, правда, бросила. Мой брат засыпал на первом же акте и дай бог просыпался к концу третьего. В лучшем случае.

Премьера проходит в Михайловском театре. Не Мариинский, но ладно. Здесь тебе и роскошные портьеры, и позолота, и лепнина, и красный бархат. Сцена тоже не уступает, тем более это один из самых известных театров России. Зал переполнен, восторженные взгляды зрителей обращены на приму сегодняшнего выступления — Таю.

Я с трудом подавляю зевок и ищу взглядом кого-нибудь из наших общих знакомых. Из-за того, что папы нет в городе, мама никуда не поехала. Она занята рабочими вопросами, которые всегда решает в его отсутствие. Кешин отец сидит рядом с моим другом, чуть дальше располагаются Каракутовы. Причем Роман Евгеньевич периодически наклоняется, чтобы поговорить с дядей Львом, а Ваня сует ему под нос планшет и подмигивает мне.

Понятно, решают дела.

— А где Савелий Иванович?

Я кручу головой в поисках папиного друга, генерала МВД, который всегда присутствует на подобных мероприятиях. Не может его не быть, когда здесь Роман Евгеньевич!

— А?

Рассеянный Кеша с трудом отрывает взгляд от замершей в странной позе Таи и смотрит на меня. В глазах плещется туман, а изо рта чуть ли не течет слюна. Такой восторженный идиот, куда деваться.

— Б — тоже витамин, — раздраженно отвечаю я и отмахиваюсь.

Господи, они сегодня все какие-то странные. Сначала Катя со своим тупизмом и бесячей независимостью, затем мой лучший друг. Не хватает только Вани, который ляпнет какую-нибудь хрень. Но он занят. Периодически, правда, утыкается в экран смартфона и кому-то оживленно написывает.

Подняв голову, я разглядываю потолок. На сцене разворачивается драма, но я ни черта не понимаю. Кеша в отключке, Катя восторженно палится на Таю. Забавно, ведь Даша говорила, что девочки не поладили с первой тренировки.

— Тебе правда это нравится?

— Ш-ш! — шикает на меня Катя, а я в ответ закатываю глаза.

Фыркнув, я пишу маме, что празднование моего дня рождения переносится. Какой смысл его устраивать, если отца нет в стране? Мне прилетает недовольный смайлик, затем картинка большого пальца вверх. Что же, минус одна проблема. Теперь родня отвяжется и перестанет спрашивать, когда я познакомлю их с Катей.

Взгляд вновь соскальзывает со смартфона на мою девушку. Она сегодня очень красива: ей идет и небрежная укладка, и неброский макияж. Глядя на нее, я легко представляю, как мы идем в ресторан праздновать десятилетнюю годовщину брака. Но внутри все равно царапает непонятный зверек, напоминающий, как Катя любит свою независимость.

В моей семье не принято, чтобы женщина за себя платила. Меня и брата учили, что мужчина — глава, а его вторая половинка не должна думать о проблемах. Ее стезя связана с домом, уютом, детьми. И каждый раз, когда Катя поступает согласно этим гребанным догмам феминизма, хочется рвать и метать.

— Рома?

— Что? — вздрагиваю я, а вокруг слышны овации.

Катя смотрит на меня очень насмешливо.

— Выступление закончилось.

Я по инерции подрываюсь, хлопаю и оглядываюсь на остальных. Все дружно кричат: «Браво», а дядя Лев с охапкой нарциссов торопится поздравить любимую воспитанницу с ее первой большой сценой. Кеша на мгновение тормозит и зависает, потому что с соседних мест поднимается женатая пара — Жанна и ее супруг.

— Блядь, — тихо бормочу я и пихаю друга локтем в бок, когда его бывшая любовница остается одна. — Не вздумай к ней подходить!

— Я на пару слов, — выдыхает Кеша.

— Нет.

— Ромыч, мне надо.

— На сцене твоя невеста и ждет, что ты ее поздравишь. Прямо сейчас. А ты собираешься болтать со своей подстилкой?

Мне впервые хочется ему врезать. Просто одним точным движением кулака вправить на место мозги. Он ведь любит Таю, я знаю! И пока этой прошмандовки вблизи не было, все у них складывалось отлично. Настолько, что я поверил в счастливый конец и собирался стать крестным, как мы договаривались.

— Ненадолго, — умоляюще выдыхает Кеша, а на его лице застывает напряженное выражение. — Всего пара слов. Пожалуйста, передай Тае, что я сейчас подойду. Окей?

Я шумно выпускаю воздух и открываю рот. В голове стучат слова: «Ром, пожалуйста, ничего не говори Кеше. Никто не знает про ребенка». Не поплохе́й вчера Тае в «Белуге», она бы и мне ничего не открыла свою тайну. Я почти уверен. С нее сталось бы промолчать.

— Пять минут у тебя, — шиплю я сквозь зубы. — Не появишься, я увезу ее домой. Дядя Лев задержится.

К Тае мы спускаемся, когда волна первых восторженных зрителей уже расходится и остаются только самые-самые. Переглянувшись с Ваней, я замечаю, как он приподнимает брови, и пожимаю плечами. Что я скажу? Что мой лучший друг — редкостный уебан? Ему ли не знать. Макс тоже по первости вел себя как гандон по отношению к Вике.

Да и у меня характер не сахар, что уж тут скрывать.

— Привет, — мой невесомый поцелуй в щеку заставляет Таю улыбнуться. — А где Кеша?

— Он…

Твою мать. Надо было что-то придумать.

— В туалет пошел. Накладка с костюмом. Сейчас вернется, не переживай, — быстро находится Катя с ответом и протягивает моей удивленной подруге цветы. — Держи. Ты очень круто танцуешь.

Я в благодарность сжимаю пальцы своей девушке.

— Спасибо! Мне приятно, Кать.

— Значит, вот какая у тебя невеста, Роман, про которую мне все уши прожужжали.

Одновременно вздрогнув, мы поворачиваемся к дяде Льву. Тот сверлит нас заинтересованным взглядом, в особенности Катю, которая ежится и сжимается, будто боится ему не понравиться или чувствует себя некомфортно. Я по инерции обнимаю ее за плечи и протягиваю отцовскому другу руку.

— Катя Акулова, да. Но мы пока не объявляли о помолвке.

— Нынче молодежь никуда не спешит, — хмыкает он и отпускает мою руку. — Я, кстати, виделся с Александром Левицким в Москве. Пересеклись на съемках новогоднего концерта в Кремле. Рассказал ему про твою идею с ивент-агентством. Он заинтересовался. Позвони ему. Номер я скину.

— Э-э-э… спасибо, но…

— Ты хочешь уйти из «Белуги»?