Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 168

Глава 43

Катя

— Чуть-чуть!

— Катя!

— Позялуйста-а-а!

Близняшки поочередно тянут меня за руки, пока морозный ветер пробирается под просторную горловину моего костюма. Они уже упакованы с ног до головы, а аквагрим отпечатывается на светлых шапках.

Яшка, запихнув руки в карманы, топчется у задней двери.

— Нет, — в пятый раз повторяю я и пытаюсь угомонить клянчащих сестер. — Девочки, мы договаривались. Яша замерзнет и заболеет. Вам брата не жалко?

— Яша тозе пусть останется, — решительно заявляет Нюша и трет белой варежкой измазанное краской лицо.

— Тетя Вика налисует ему льва! — подпрыгивает Лизун и активнее тянет меня за руку, — а мы с папой посидим.

— Тихонько-о, — звенит жалостливый хор.

Я с беспомощностью смотрю на Яшу, а он в ответ разводит руками и пожимает плечами. Понятно, ведь дома у нас состоялся непростой разговор. Он был против того, чтобы везти близняшек к Роме, и оказался прав.

«Сделай что-нибудь», — беззвучно умоляю я.

— А папа сам к вам завтра приедет, — выдыхает облако пара брат и садится на корточки перед близняшками. — Честно-честно он так мне и сказал. Мол, приезжай, Яшка, забери девочек, а я завтра к ним заеду.

Зачем он снова подводит меня под монастырь⁈ Мне как потом договариваться?

— Если ему станет лучше, — выкручиваюсь я. — Ну, или когда…

— Ула! — восклицают девчонки и наконец влетают в Яшкины объятия.

— А у папы есть тетя Вика, — царапает мне сердце Нюша.

— Она веселая.

— Лисует.

— И у нее миньоны.

— Больсые! — они разводят руками. — Почти как папа.

— Папа больсе!

— Дядя Гена больсе!

— Он рыжий!

— Расскажете Яше о своих приключениях в такси, — я настойчиво подталкиваю всех к припаркованной машине, затем, поцеловав девчонок, выпрямляюсь и со строгостью смотрю на Яшу. — Чтобы…

— Глаз да глаз. Обижаешь.

— Спасибо, — я со вздохом обнимаю его за шею. — Очень тебя люблю.

— И я тебя.

Едва машина исчезает за горизонтом, я вновь вхожу в шумное и душное помещение «Белуги». Сегодня я стараюсь не отсвечивать — вокруг знакомые лица. Хотя мокрую, в огромном костюме и без макияжа, меня вряд ли кто-то заметит, но я все равно держусь подальше от центра. Маску без необходимости тоже не надеваю, ибо в ней легко задохнуться, потому уповаю на полумрак, который скрывает мое лицо от любопытных взглядов.

Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что все разбрелись по танцполу, я иду к бару, чтобы утолить жажду.

— А где Глеб? — недоуменно спрашиваю я у Паши, перегнувшись через стойку. Он пожимает плечами, топчется и озирается. — Что-то случилось?

— Не знаю, — отбрыкивается от меня.

— Ты чего такой нервный?

— Кать, иди к… Ай!

Паша дергается, хватается за задницу, пока я, распахнув рот, наблюдаю за тем, как из-под барной стойки сначала появляется огромная вилка, обклеенная красным скотчем, а следом и переливающиеся рожки единственного разрешенного демоненка из персонала.

— Негоден, — выдает Вика и, звякнув чем-то под стойкой, выбирается ко мне. — Ты же вроде прячешься, нет?

— Э-э, что ты там делала?

— Подглядывала, естественно, — фыркает она и подмигивает мне, затем присасывается к коктейлю и кивает в сторону сцены. — Смотри.

Я знаю, на кого она указывает. Словно магнит для взглядов, Рома в золотом костюме перемещается через толпу к микрофону. Он улыбается, здоровается с кем-то, а через мгновение хмурится и отчитывает кого-то из официантов.

На него невозможно не смотреть. Если на движения Ромы наложить музыку, я уверена, получится шикарная постановка, на которую скупят билеты дамочки всех возрастов. Кажется, что в него влюблена каждая женщина в зале, и я дико его ревную. Хочется, чтобы он всегда улыбался только мне.

— Нравится? — Вика похлопывает меня по спине, и я вздрагиваю, отчего приборы разъезжаются по подносу. Я поспешно сгребаю их и оставляю на барной стойке. — Сама знаю, что нравится. Классный у нас Ромка, племенной.

— У кого «у нас»?

В голосе звенит неприкрытая злость. В мои планы не входило ни восхищаться Ромой, ни обсуждать его с Викой! Я твердо решила оставить все в прошлом.

— Неважно, — она зевает и подмигивает мне.

— Меня не интересуют безбашенные парни, гоняющие на байках в гололед, — резко отворачиваюсь я и выхватываю из рук растерянного Пашки полотенце. Понятия не имею, зачем оно мне нужно.

— Неужели я ошиблась…

— Да, поищи другую кандидатку, кому подобное по нраву.

Я чувствую себя глупо, как маленькая девочка: пытаюсь уколоть побольнее и делаю хуже только себе. Потерев лоб, я подбираю слова, чтобы исправить ситуацию, но Вика внезапно перебивает меня:

— Рома ненавидит мотоциклы и все, что с ними связано. Однажды он сказал, что перестанет со мной дружить, если я не прекращу кататься.

Замерев, я перебираю в голове недавнюю сцену: холод, мотоцикл, масло, затем кадр меняется, и вот я в Роминой куртке еду в такси. Что не так? Вика внимательно смотрит на меня, как на ученика, который точно знает ответ, но никак не может его вспомнить.

— Я считала, ты понимаешь, с кем имеешь дело. Не думала, что клюнешь на картинку, — тянет Вика.

— Вик…

— Ты кажешься глубже, Барби, — она отлипает от стойки, затем салютует бокалом с ежевичной жидкостью. — Рома в тебя влюблен. Не прощелкай. На него очередь от Кронштадта.

— Что ты имеешь в виду?

— Глаза разуй и посмотри внимательно, иначе окажется, что не в того мужика втюрилась, — огрызается Вика, а после снова улыбается. — Извини. Меня ждет конфликт длиною в жизнь. Пора с ним разобраться.

Вика оставляет меня в недоумении. Я вижу, как она пробивается сквозь толпу к Кеше, и замечаю Таю. Сегодня она выглядит счастливой: в костюме феи рассекает с остальными по залу и смеется, что очень раздражает. Как можно встречаться с козлом, живущим на два фронта? Не зря говорят: в других нас бесит то, что мы не позволяем себе.

В опасной близости от меня появляются знакомые лица: Клава и Егор смотрят друг на друга, и один их вид вызывает жжение в горле. Я прекрасно переношу их по отдельности, но не перевариваю вместе, как и Рому с Викой.

Вдруг у меня не все так серьезно? Если Вика упрекает меня в том, что я не вижу Рому настоящим, может, она права? Я влюблена в какой-то другой образ?

Первые аккорды проносятся по залу вместе с мягким припевом, и волоски на моей шее приподнимаются.

Давай

[1]

Поклянемся быть счастливыми,

Обниматься, быть любимыми,