Страница 65 из 168
Глава 43
Катя
— Чуть-чуть!
— Катя!
— Позялуйста-а-а!
Близняшки поочередно тянут меня за руки, пока морозный ветер пробирается под просторную горловину моего костюма. Они уже упакованы с ног до головы, а аквагрим отпечатывается на светлых шапках.
Яшка, запихнув руки в карманы, топчется у задней двери.
— Нет, — в пятый раз повторяю я и пытаюсь угомонить клянчащих сестер. — Девочки, мы договаривались. Яша замерзнет и заболеет. Вам брата не жалко?
— Яша тозе пусть останется, — решительно заявляет Нюша и трет белой варежкой измазанное краской лицо.
— Тетя Вика налисует ему льва! — подпрыгивает Лизун и активнее тянет меня за руку, — а мы с папой посидим.
— Тихонько-о, — звенит жалостливый хор.
Я с беспомощностью смотрю на Яшу, а он в ответ разводит руками и пожимает плечами. Понятно, ведь дома у нас состоялся непростой разговор. Он был против того, чтобы везти близняшек к Роме, и оказался прав.
«Сделай что-нибудь», — беззвучно умоляю я.
— А папа сам к вам завтра приедет, — выдыхает облако пара брат и садится на корточки перед близняшками. — Честно-честно он так мне и сказал. Мол, приезжай, Яшка, забери девочек, а я завтра к ним заеду.
Зачем он снова подводит меня под монастырь⁈ Мне как потом договариваться?
— Если ему станет лучше, — выкручиваюсь я. — Ну, или когда…
— Ула! — восклицают девчонки и наконец влетают в Яшкины объятия.
— А у папы есть тетя Вика, — царапает мне сердце Нюша.
— Она веселая.
— Лисует.
— И у нее миньоны.
— Больсые! — они разводят руками. — Почти как папа.
— Папа больсе!
— Дядя Гена больсе!
— Он рыжий!
— Расскажете Яше о своих приключениях в такси, — я настойчиво подталкиваю всех к припаркованной машине, затем, поцеловав девчонок, выпрямляюсь и со строгостью смотрю на Яшу. — Чтобы…
— Глаз да глаз. Обижаешь.
— Спасибо, — я со вздохом обнимаю его за шею. — Очень тебя люблю.
— И я тебя.
Едва машина исчезает за горизонтом, я вновь вхожу в шумное и душное помещение «Белуги». Сегодня я стараюсь не отсвечивать — вокруг знакомые лица. Хотя мокрую, в огромном костюме и без макияжа, меня вряд ли кто-то заметит, но я все равно держусь подальше от центра. Маску без необходимости тоже не надеваю, ибо в ней легко задохнуться, потому уповаю на полумрак, который скрывает мое лицо от любопытных взглядов.
Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что все разбрелись по танцполу, я иду к бару, чтобы утолить жажду.
— А где Глеб? — недоуменно спрашиваю я у Паши, перегнувшись через стойку. Он пожимает плечами, топчется и озирается. — Что-то случилось?
— Не знаю, — отбрыкивается от меня.
— Ты чего такой нервный?
— Кать, иди к… Ай!
Паша дергается, хватается за задницу, пока я, распахнув рот, наблюдаю за тем, как из-под барной стойки сначала появляется огромная вилка, обклеенная красным скотчем, а следом и переливающиеся рожки единственного разрешенного демоненка из персонала.
— Негоден, — выдает Вика и, звякнув чем-то под стойкой, выбирается ко мне. — Ты же вроде прячешься, нет?
— Э-э, что ты там делала?
— Подглядывала, естественно, — фыркает она и подмигивает мне, затем присасывается к коктейлю и кивает в сторону сцены. — Смотри.
Я знаю, на кого она указывает. Словно магнит для взглядов, Рома в золотом костюме перемещается через толпу к микрофону. Он улыбается, здоровается с кем-то, а через мгновение хмурится и отчитывает кого-то из официантов.
На него невозможно не смотреть. Если на движения Ромы наложить музыку, я уверена, получится шикарная постановка, на которую скупят билеты дамочки всех возрастов. Кажется, что в него влюблена каждая женщина в зале, и я дико его ревную. Хочется, чтобы он всегда улыбался только мне.
— Нравится? — Вика похлопывает меня по спине, и я вздрагиваю, отчего приборы разъезжаются по подносу. Я поспешно сгребаю их и оставляю на барной стойке. — Сама знаю, что нравится. Классный у нас Ромка, племенной.
— У кого «у нас»?
В голосе звенит неприкрытая злость. В мои планы не входило ни восхищаться Ромой, ни обсуждать его с Викой! Я твердо решила оставить все в прошлом.
— Неважно, — она зевает и подмигивает мне.
— Меня не интересуют безбашенные парни, гоняющие на байках в гололед, — резко отворачиваюсь я и выхватываю из рук растерянного Пашки полотенце. Понятия не имею, зачем оно мне нужно.
— Неужели я ошиблась…
— Да, поищи другую кандидатку, кому подобное по нраву.
Я чувствую себя глупо, как маленькая девочка: пытаюсь уколоть побольнее и делаю хуже только себе. Потерев лоб, я подбираю слова, чтобы исправить ситуацию, но Вика внезапно перебивает меня:
— Рома ненавидит мотоциклы и все, что с ними связано. Однажды он сказал, что перестанет со мной дружить, если я не прекращу кататься.
Замерев, я перебираю в голове недавнюю сцену: холод, мотоцикл, масло, затем кадр меняется, и вот я в Роминой куртке еду в такси. Что не так? Вика внимательно смотрит на меня, как на ученика, который точно знает ответ, но никак не может его вспомнить.
— Я считала, ты понимаешь, с кем имеешь дело. Не думала, что клюнешь на картинку, — тянет Вика.
— Вик…
— Ты кажешься глубже, Барби, — она отлипает от стойки, затем салютует бокалом с ежевичной жидкостью. — Рома в тебя влюблен. Не прощелкай. На него очередь от Кронштадта.
— Что ты имеешь в виду?
— Глаза разуй и посмотри внимательно, иначе окажется, что не в того мужика втюрилась, — огрызается Вика, а после снова улыбается. — Извини. Меня ждет конфликт длиною в жизнь. Пора с ним разобраться.
Вика оставляет меня в недоумении. Я вижу, как она пробивается сквозь толпу к Кеше, и замечаю Таю. Сегодня она выглядит счастливой: в костюме феи рассекает с остальными по залу и смеется, что очень раздражает. Как можно встречаться с козлом, живущим на два фронта? Не зря говорят: в других нас бесит то, что мы не позволяем себе.
В опасной близости от меня появляются знакомые лица: Клава и Егор смотрят друг на друга, и один их вид вызывает жжение в горле. Я прекрасно переношу их по отдельности, но не перевариваю вместе, как и Рому с Викой.
Вдруг у меня не все так серьезно? Если Вика упрекает меня в том, что я не вижу Рому настоящим, может, она права? Я влюблена в какой-то другой образ?
Первые аккорды проносятся по залу вместе с мягким припевом, и волоски на моей шее приподнимаются.
Давай
[1]
Поклянемся быть счастливыми,
Обниматься, быть любимыми,