Она в твоем сердце

Глава 18

Катя

— Зай, нет, ты видела? — скулит Лора, снимая невидимый комок с ресниц у зеркала в ванной.

Цепная реакция в видеочате не заставляет себя ждать. Со всех сторон включаются камеры, и раздается шипение:

— Спичка.

— Доска. Что в ней Кеша нашел?

— Да, ой. Ни рожи, ни кожи.

Утро в чате серпентария моей команды по чирлидингу начинается оживленно: кто-то распаковывает пятьдесят слоев ухода перед зеркалом, рискуя засорить мировой океан гиалуроновыми патчами; кто-то снимает себя в салоне, фитнес-центре или на завтраке в элитном заведении. Видео объединяет желание продемонстрировать собственную крутость, состоящую из одних именитых брендов, купленных на деньги родителей или парней.

У меня отключена камера, потому что в автобусе слишком тесно для того, чтобы изобразить загадочное лицо высокоуровневой дивы.

— Зачем ты ее только взяла?

Они несправедливы. Да, мне не нравится Тая, но совсем не из-за того, что она девушка Кеши. Тая — очень талантливая балерина. Я видела ее выступления, па-де-де и соло, и осталась под глубоким впечатлением. Как капитана команды, меня устраивает и ее растяжка, и вовлеченность в дело. В ней чувствуется и хватка, и острый ум.

Но она серая. Прозрачная, как и ее тело, выдрессированное на бесконечных тренировках и изнурительных диетах. Даже не обложка для мужика.

Тая никакая.

Я будто не могу ей простить это несоответствие. Хочется взять ее за плечи, тряхнуть и заставить вспомнить, что в первую очередь она женщина: хитрая, верткая и способная уложить к своим ногам хоть Кешу, хоть Рому.

Я вздрагиваю и смотрю на медленно закрывающиеся синие двери. Перед глазами постепенно прогружается пейзаж.

Моя же остановка!

— Ау, зай, ты здесь?

— Интернет лагает, минутку, писечки, — кричу в наушник на ходу.

Я, схватив сумку, выбегаю на улицу как ужаленная. В ушах — дружное улюлюканье и смех.

— Какая запыхавшаяся.

— Егорчик совсем тебя истрепал?

— Форвард лишит нас капитана!

Я расталкиваю людей и, изловчившись, протискиваюсь в щель. Двери ударяют по плечам. Я цепляюсь ремешком и едва не падаю, но, справившись с гравитацией и силой автоматических приводов, победоносно взираю на удаляющийся автобус.

Крепко сжав свою бананку, я со смехом вытягиваю средние пальцы и демонстрирую их удаляющемуся синему бамперу. К сожалению, я не сразу понимаю, почему по шее и рукам идет морозный воздух.

— Кись, у тебя окей? — обеспокоенно звучит голос Лоры.

Или Ники, или Миры.

— Пись?

— Зай?

Они одинаковые, и я вместе с ними. Бренд выглядит именно так: с пухлыми губками, кукольными глазами и шевелюрой за много тысяч рублей.

С затянутого тучами неба накрапывает мерзкая морось, пробирающаяся за ворот футболки. Тонкая «хэбэшка» не защищает меня ни от питерского промозглого ветра, ни от чувства накатывающей беспомощности.

Застыв на чертовой остановке, я наблюдаю, как автобус удаляется. Когда мимо проносится мотоцикл, в груди уязвимо тянет. Я оборачиваюсь и провожаю его печальным взглядом, наслаждаясь тем, как ярость, подобно китайскому чаю, расцветает под действием кипятка.

— Что такое, Катя? Без священного члена ты больше ничего сама не можешь? — зло шиплю про себя.

Я выпрямляю спину и собираю на затылке волосы, чтобы кудряшки торчали около лица. Теперь я выгляжу так, словно два часа занималась спортом. Размазываю капли дождя по лбу и пускаюсь в бег, параллельно включив видеосвязь.

— Оу, — меня приветствует дружный шок.

Девушки хлопают наращенными ресничками. Полное ощущение, что с мостовой меня сдует точно не от порывов ветра с Финского залива. По сравнению с их веерами на набережной буквально легкий бриз.

— Пись.

— Кись.

— Зай?

— Ты что, бегаешь на улице? — спрашивают они хором.

Разогнав своим цоканьем живность на ближайшие два квартала вперед, я трижды закатываю глаза, будто убеждаюсь в наличии собственного мозга. Я останавливаюсь, выдыхаю и дебильно тяну губы.

— Писюни, чекайте последние исследования и не задавайте глупых вопросов.

Долго стоять не получается, потому что холод мигом протискивается в легкие. Я ускоряюсь, сполна наслаждаясь созданным недоумением.

— Да, да, я что-то читала.

— Рилс был. Про фитнес!

— Да, что в человеческом запахе пота содержатся вещества, вызывающие старение!

— Точно!

— Нет, ты путаешь. Это же про холод. Что кислород убивает клетки…

— … Мозга! — опять звучит хором, затем из них добавляет:

— Наоборот же.

На экран я больше не смотрю, а просто довольно улыбаюсь, хотя ни обувь, ни погода не подходят для бега. Проезжающие мимо автомобили то и дело обдают брызгами, но легкое чувство удовлетворения приятно согревает кровь.

Как представлю, что завтра команда выйдет на пробежку в лютый холод в одних топиках, так сразу на душе теплеет.

Дом встречает меня полной тишиной и наспех нацарапанным листочком на зеркале в прихожей: «Я отвел девочек в садик. Со школой разрулю. Яша».

— Яша, они же болеют, — вздохнув, я мну записку и несу ее на кухню. — Нельзя, что ли, позвонить?

На плохо смятую бумажку в мусорном ведре я не обращаю внимания. Зачем? Видимо, Яша придумывал текст. Я просто кидаю вторую сверху и приминаю вниз, чтобы не мешалась и не раздражала глаз.

Когда я, приняв душ, укладываюсь в кровать, мне мерещится знакомый аромат. Стойкий и свежий, с привкусом восточных пряностей. Понятия не имею, почему моя подушка пахнет Ромой, но впервые за очень долгое время я засыпаю спокойным и сладким сном.