Страница 18 из 168
Глава 11
Катя
— Яш, пожалуйста.
— Я не пойду в твоей куртке! Она бабская!
Я с опаской выглядываю из-за небольшой колонны. Осматриваюсь, словно шпион из боевика, которые любил смотреть папа после работы. Тускло освещенный зал как на ладони. Посетителей уже нет. Уставший охранник смотрит через натертое стекло на улицу. Официанты разбирают опустевшие столы, уборщики устраняют последствия погрома.
Мое отсутствие, кажется, никто не замечает. Воспользовавшись паузой, я звоню брату. Не ожидала, что зал закрывается настолько поздно! Время почти восемь часов утра, а у меня дома две мордочки, записанные на прием к врачу.
— Бомбер унисекс.
— Обноски.
— Яша, эти обноски стоят больше, чем одежда твоих одноклассников.
— Насосала.
Закатив глаза, я с чувством ударяюсь затылком об облицованную мрамором стену. До звучного колокольного гула в голове.
Проблемы начались с просьбы помыться и поесть, ибо он не заложник системы и вообще от подачек отказывается. Когда я вспомнила про рваную куртку, разразился скандал. Иногда я забываю, что Яша — мелочь пузатая, а я его очень люблю.
Гаденыш.
— Яш, ты же умный и понимаешь: если ты придешь в больницу голодный, с грязной головой и в рваной куртке — у нас отнимут девочек. Ты этого добиваешься?
В трубке обиженное сопение. Я беззвучно, чтобы Яша не слышал, выпускаю воздух из легких. Кажется, этот раунд я выиграла.
— Ка-ать, — тянет зашуганно и шмыгает носом.
— Что?
— А меня тоже заберут, да? Матка же не вернется?
«Матка».
Торжественно клянусь себе сделать все возможное и невозможное, чтобы девочки никогда так не вспоминали о маме. Пусть хотя бы у них останется теплое, доброе и хорошее. Это очень сложно — жить, зная, что единственный человек, который должен любить тебя безусловно, на деле ничего к тебе никогда не испытывает.
У меня хотя бы остались скудные воспоминания о папе. Яше никого не досталось. Он быстро сообразил, что из себя представляет наша мама.
— Никого не заберут, понял меня? Мы все останемся вместе, если ты мне поможешь и прекратишь свой подростковый бунт.
— Это не бунт! — мигом огрызается. — Я всегда так буду думать, поняла⁈ Вы все роботы, а ты — жертва этой прогнившей системы.
— Хорошо, — я вновь высовываю нос из-за колонны. — Но ради девочек ты же пойдешь навстречу устоям общества?
Сопит.
— Только ради девочек.
— Спасибо. Езжайте в больницу. Меня отпустят, и я мигом к вам.
Из-за угла выруливает Рома и окидывает испепеляющим взглядом пространство. Я исчезаю за укрытием. Прижавшись вплотную к стене, прислушиваюсь к редким выкрикам из зала. Вот же тварь ненасытная.
— Кать! — кричит Яша из трубки за миг до того, как я запихиваю ее в карман.
— А?
— Денег на такси нет. На автобусе я их не потащу.
Сначала я хотела вызвать терапевта на дом. Но нет никаких гарантий моего возвращения, а девчонки и Яша могут наговорить лишнего. Поход младшего брата с сестрами в больницу выглядит менее подозрительным, чем отсутствие родителей дома.
— Я скину тебе. Там последнее, Яш. Больше ничего нет, понимаешь?
— А твой этот, ну, — мнется брат, пока я оглядываюсь в поисках помощи.
Взгляд натыкается на знакомую фигуру. Завидев меня, Егор застывает. Я хватаю его за руку и затягиваю к себе в нишу.
— Разберусь. Не трать, пожалуйста! — строго выдаю в телефон, а затем, скинув звонок, тяну Егора за грудки. — На мели?
Кивок.
— Китти, я это…
— О боже. Хорошо, давай так. Ты сильно передо мной извиняешься и благодаришь за совместно проведенное время. Еще раскаиваешься за то, что бросил меня, как мудак. Дело не во мне, дело в тебе. Клава здесь совершенно ни при чем. Мы разные, я классная девушка и найду себе кого-нибудь получше, — тараторю под охреневшим взором, вбивая сумму перевода в приложении банка. — И предлагаешь остаться друзьями, так?
— Э-э, да?
— Отлично. Я согласна, ты прощен. Все?
Снова кивает. В глазах ошибка 404. Экран не прогружается, поэтому приходится подталкивать самой.
— Вернемся к насущному. Сколько у тебя есть денег?
К счастью, Егор не из тех людей, кто задает много вопросов. Чувствую ли я себя дискомфортно, пока мой бывший парень роется по карманам в поисках кэша? Да. Стыдно ли мне за то, что я вымогаю у Егора деньги, используя его чувство вины? Да.
— Китти, не обижайся, правда. Я на мели. С собой только, — пожимает плечами Егор, протягивая мне две помятые красные купюры.
Десять тысяч.
С меня падает груз. Выхватываю предложенные деньги и в порыве чувств обнимаю Егора. Но едва мои руки касаются его, как спину обжигает потоком пламени. Ощущение, будто я попала под огнемет.
С трудом удерживаюсь, чтобы не взвизгнуть. Подпрыгнув, я разворачиваюсь, но не забываю затолкать подальше в карман свою добычу.
— Тебя работать позвали, а не по углам зажиматься! — орет Рома так, что колонна едва не кренится. — А ты…
— Золушка, к ноге! — раздается где-то с другого конца зала. — Еще секунда, и из твоего бренного тела я накручу знатных котлеток!
Егор дергается, косится на меня, затем на пышущего жаром Рому. «Все в порядке», — шепчу ему беззвучно.
— Золушка!
— Хуебушка! — выкрикивает бывший в ответ и, покосившись на нас, теребит волосы на затылке. — Иду!
Провожаю Егора печальным взглядом. Ощущение, будто меня утягивает в водоворот, а мимо проплывает последний спасательный круг. Меньше всего я хочу, чтобы у него появились проблемы на работе.
Температура между мной и Ромой достигает критических показателей. Уверена, в жерле вулкана приятнее. Никакой SPF не выдержит. Скоро потолок осыплется, похоронив под обломками каждого несчастного, волей судьбы закинутого в проклятый ресторан.
— Я не зажималась, — выпрямившись по стойке смирно, я поправляю растрепавшийся хвост. — Пойду работать, можно? Ребятам помощь нужна.
Дергаюсь вперед, но натыкаюсь на твердое плечо. Распахнув рот, я оказываюсь впечатанной в угол. Лопатки режет от встречи с рельефной поверхностью, ладони горят от прикосновения к вздымающейся каменной груди.
Я пытаюсь увеличить расстояние, но безуспешно.
Рома близко.
Критически.
Настолько, что с каждым вздохом наша одежда соприкасается. Я надеюсь, что эмоциональный пик пройдет. Отворачиваюсь, стараюсь выбраться. Как бы не так. Рома обрушивает руки по обе стороны от меня, а коленом раздвигает мои ноги.