Она в твоем сердце

Эпилог

Рома

— Принеси мне зонт и холодный щербет. Вечно тебе все надо повторять! Я же сказала: минеральной воды и панаму!

— Но…

— Еще спорить будешь⁈ О Аллах, что за ишака ты мне подкинул!

— Нет, нет, дорогая. Сейчас принесу.

Лицо тети Фатимы вновь появляется на экране, а я с интересом наблюдаю, как в сторону дома уходит запыхавшийся Роман Евгеньевич. Сразу видно, что патриархат там цветет и пахнет. Деваться некуда, как ущемилась вся женская половина нашей семьи.

— Что я говорила? — любимая тетушка обмахивается веером и поправляет рыжие волосы. — Ах да, девочки прекрасно себя чувствуют. Вчера они ныряли с дядей Ахмедом, позавчера готовили пахлаву с тетей Пелин… А Яшенька пошел загорать. Вечером они с Мустафой покатаются на яхте. В общем, не волнуйся. С ними все хорошо.

— Мне надо задавать какие-то вопросы? — с намеком интересуюсь я и киваю в сторону ушедшего Романа Евгеньевича.

— Нет.

— Понятненько.

На самом деле меня не удивляет тот факт, что Ванин отец сейчас находится в Турции вместе с тетей Фатимой. Между ними много лет тлеют угли, и понятно, что однажды произошла бы вспышка. Вот она и случилась, когда Роман Евгеньевич избавился от ненавистного брака. В семье Каракутовых произошла некоторая перестановка.

— Твои родственники спрашивали, почему вы не справляете медовый месяц с ними, — врывается в мои мысли тетя Фатима и приспускает солнечные очки на нос. — Имей в виду, в следующий раз они с вас не слезут.

— Угу.

Я ежусь, затем оглядываюсь на роскошный двухэтажный особняк: собственная охраняемая территория, кусочек личного пляжа с белым песком, огромный бассейн, качели, послушная и молчаливая прислуга. Никита сделал нам хороший подарок на свадьбу, правда, воспользоваться мы им смогли только после рождения Бусика.

Поправочка, Лебединского Вячеслава Романовича — ребенка, чьи личные границы надо учитывать. Иначе он открывает клюв и не закрывает его, пока ты не усвоишь урок. И ему не нравится, когда к нему обращаются «Бусик».

Как-то Катя его так назвала, так Славик закатил восьмичасовую истерику. Даже врачи не смогли нам объяснить, почему он орет в три горла и заливается слезами. Теперь Бусиком мы зовем его строго между нами или при родителях.

— Что «угу»? — хмыкает тетя Фатима и вновь вырывает меня из мыслей. — Думаешь, как отмазаться?

— Тогда сыночку-корзиночку я сплавлю вам.

— Нет, нет. Своего гиперптенчика воспитывай сам, нам тут Максимки и Гагика хватает. У меня от его крика уши закладывает.

— Не надо было одевать его в красный комбинезон. Ему не понравилось сочетание цветов.

— Просто кто-то очень избалованный.

Я давлю смешок.

— Пока, тетя. Обещаю воспитывать сына в любви к патриархату, — прощаюсь и получаю в ответ воздушный поцелуй.

Закончив разговор, я вдыхаю морской воздух и на мгновение прикрываю глаза. В Питере уже осень, непогода, холод, а здесь вечное лето. Не зря Никита выбрал это место своей резиденцией, где прячется от фанатов и журналистов.

Жаль, что для свадьбы мы выбрали собственный дом. Но Кате эта идея понравилась, так что она отказалась куда-либо ехать. К тому же с платьем по песку не походишь, и Вика пришибла бы меня за такое кощунство. Она, кстати, не призналась, кто его шил, хотя я пытал ее несколько недель.

После свадьбы мы притормозили с медовым месяцем и перенесли его на осень. Сын немного подрос, а ремонтная рутина утихла. Теперь наша квартира полностью готова, офис и танцевальная студия почти закончены, так что у нас появилось время на себя. В конце концов, работать можно и на удаленке.

Потянувшись, я запрокидываю голову и любуюсь чистым, ничем не замутненным небом. Несколько минут я провожу в медитативной тишине и наслаждаюсь шумом океана. Не зря Кеша говорит, что вода обладает мистическими свойствами. За последние месяцы он посетил все моря в России и немного успокоился после расставания с Таей.

Я выдыхаю. Надо говорить или нет? Черт, нет, пусть сами разбираются.

В кармане чувствуется вибрация, и я вытаскиваю смартфон, чтобы с удивлением уставиться на экран. Вот уж точно вспомнишь, а оно само приходит.

— Привет, — кошусь на дом и замечаю, как на крыльце появляется Катя со Славой на руках. Укороченные шорты подчеркивают длинные загорелые ноги.

— Я подумала о нашем разговоре.

Голос у Таи бодрый, но слегка настороженный. Она пока не знает, можно ли со мной общаться или нет. В прошлый раз мы вдрызг поругались, когда я сказал, что скрывать от Кеши ребенка — верх идиотизма и цинизма. После этого мы общались только кратко, по сообщениям в мессенджере, иногда кидали друг другу фотографии.

— Ты передумала?

— Я приеду к зиме в Россию.

Сглотнув, я зажимаю переносицу и прикрываю глаза.

— Дай угадаю, — с усилием я беру себя в руки. — Кеше ничего не говорить. Так?

— Да.

Сначала я открываю рот, а после секундных раздумий… закрываю.

— Ладно.

Неловкое молчание тянется, а я смотрю на спускающуюся к берегу Катю. Желания немедленно все бросить и понестись в аэропорт спасать отношения друзей больше нет. Даже звоня Вике, я не спрашиваю, как там дела с Юрой. Захочет — расскажет. Я и без пояснений в курсе, как там все сложно.

— Ром?

— М-м?

— Ты злишься на меня?

Я хмыкаю и покрепче перехватываю смартфон. Подошедшая Катя смотрит на меня с некоторой тревогой во взгляде. Нет, она не боится, что мы сейчас понесемся кого-то выручать из беды или типа того. Просто волнуется, и это делает меня чертовски счастливым. Моя семья, которая теперь в центре вселенной.

Я запускаю руку в ее волосы и поглаживаю выгоревшие пряди, а Славик беззубо улыбается.

— Нет, не злюсь, — отвечаю Тае, после чего делаю знак, что скоро закончу. — Но решите свои проблемы, окей? Кеше тоже непросто.

— Хорошо. Спасибо, Ром.

— Пока не за что.

Мы прощаемся, и я убираю смартфон, чтобы забрать у Кати сына. Юный представитель рода Лебединских хмурит брови, пока ветер ласково поглаживает его черные волосики. Иногда он кажется настолько идеальным, что похож на пупса из магазина игрушек — такой же пухлощекий и с огромными глазами цвета неба.

— Чип и Дейл не спешат на помощь? — шутливо спрашивает Катя, когда я наклоняюсь и целую ее в нос.

Пожимаю плечами, затем поудобнее перехватываю сына.

— Как говорит Никита, «каждый заморачивается в меру своего идиотизма». И тут я с ним согласен.

— Обожаю Петухова и его философию. Ему бы женщину хорошую.