Страница 16 из 168
Глава 10
Рома
Катя мусолит измятый листочек, а у меня дергается правое веко. Или левое. Черт его знает. В крови тлеют остатки невыпущенного гнева, кулаки сжимаются, желание разорвать кого-нибудь на части подтачивает разум.
Ничего, мол, не будет: отмажут, закроют дело, забудут. У меня же бабушка — бывший прокурор, отец в прошлом работал в тогда еще милиции. Есть много связей и друзей в силовых структурах. В конце концов, мой крестный — мэр. Ему ничего не стоит стереть какого-то придурка с лица земли одним росчерком пера.
Рука, как известно, руку моет. Проблема в том, что я не такой. Меня одновременно злит, что лысый выродок продолжит ходить по земному шару и дышать воздухом, но при этом я смущен и раздражен собственным поведением.
Палыч будет в ярости. Еще бы! Такой репутационный урон ресторану! Администратор колотит гостей, пусть они и ведут себя как выродки. Но у большинства людей мозгов не хватает, чтобы проанализировать ситуацию.
— Э-э-э… Я хотела сказать спасибо.
— Говори.
— Спасибо?
Толкаю кресло, и оно бьется подлокотником о стол. Я пинаю его по ножке, затем отодвигаю и хватаю счет. Пальцы дрожат, в ушах звон. Как типичный холерик, я с трудом контролирую эмоции. Хочется рвать, метать, бить все вокруг, орать на людей. Ненавижу идиотов, терпеть не могу выродков, считающих себя пупами земли.
Я редко ругаю персонал, всегда ограничиваюсь шутками или подколками. Выговор в нашем ресторане — это что-то из нереалистичного, потому что людей я подбираю под себя. Они знают, как работать. Мне не нужно ходить за ними хвостом, чтобы напоминать о правилах.
Но сегодня слаженный механизм дал сбой. Кто-то из ребят подставил новенькую. Неважно, по какой причине. У нас есть отработанный алгоритм на случай, если клиент ведет себя неподобающим образом.
Проблема в том, что Катя его не знает. Она никогда не сталкивалась с подобным и вряд ли понимала, как себя вести правильно.
— Кто дал тебе столик? — спрашиваю у нее, но получается грубо.
Катя вздрагивает, листок в ее руках едва не превращается в драный папирус. Ее пугает моя звенящая интонация. Взгляд становится затравленным, а на лице проступает страх. Из-за этого я злюсь сильнее.
Нашла, блин, время изображать из себя овцу!
— Барби, не беси меня, — цежу сквозь зубы. — У меня и так последняя нервная клетка находится в обмороке. Если будешь и дальше тупить, ее хватит инсульт, и я кого-нибудь прикончу. Например, Золушку.
Она поджимает губы.
— При чём тут Егор?
— При том! Отвечай на вопрос, — рявкаю на нее.
Катя дергается, как от удара, и озирается по сторонам. Прикрыв веки, я массирую переносицу в попытках угомонить головную боль. Снова мигрень, которая с каждой секундой становится все сильнее и бесит все больше.
Взгляд падает на фотографию брата. Я проговариваю успокаивающие слова, но это не помогает. Никогда у нас с Максом не получалось держать эмоции на поводке. Да что уж! У отца тоже плохо выходит.
— Барби, я устал, не спал больше суток. Рожай ответ или уходи. Я не в том состоянии, чтобы ждать, пока ты соберешься с мыслями и выдашь мне имя дебила, который послал тебя к сложному клиенту.
— Может, они не знали, — сипло выдавливает Катя, затем прочищает горло и добавляет: — Я уверена, что это просто совпадение. По виду того мужчины неясно, что он хам.
Прекрасно, значит, двое.
— Барби, ты дура? Опытный официант вычислит сложного клиента на этапе «просто поздоровались и принесли меню».
— Я не знала об этом.
— Вот именно! — выпаливаю я. — Имена!
— Паша и Света.
Мне требуется минута, чтобы вспомнить, про кого идет речь. Дважды мозг выдает ошибку 404, а потом включает перезагрузку. Новые данные, обработка, загрузка. Когда до меня наконец доходит смысл ее слов, я срываюсь, вылетаю в коридор, ловлю пробегающую мимо Надю, хватаю за плечо и гаркаю:
— Булкожора и Лысую ко мне!
Звучат прозвища забавно, если бы не мое желание их прибить. На Катины попытки остановить меня я только отмахиваюсь, и они врываются, когда безмозглый дуэт Бибы и Бобы переступает порог моего кабинета.
На крики прибегает Вика, затем кто-то из ребят. Они тоже получают по заслугам. Поразительно, как мне удается держаться в рамках. Нет ни одного оскорбления, кроме «ошибок эволюции» и угроз затолкать им выговор по самую панамку.
Света бледнеет, краснеет, бросает на Катю виноватые взгляды. Что-то лепечет про глупую шутку и инициацию новенькой. Как истинный джентльмен, Паша предоставляет ей слово и отмалчивается.
Равные права, как они есть. Мужик прикрывается бабой. Герой, блин!
— Что здесь происходит? — в процессе разделывания нескольких недобитых тел появляется Палыч и хмуро смотрит то на меня, то на собравшихся. — Рома, объясни, что здесь случилось? Меня ночью выдернули из дома!
— Могли бы дальше спать, Павел Павлович, — огрызаюсь я. — Уже разобрались.
— Раз разобрались, отпускай ребят. В зале не хватает персонала. А мы с тобой сейчас пообщаемся.
Всего через секунду кабинет пустеет, и мы остаемся с начальником вдвоем. Меня по-прежнему колотит, но я не понимаю причины. Господи, это не первый придурок на моей памяти! Столько раз мы выходили из сложных конфликтных ситуаций с холодной головой и оставляли приятные впечатления.
Да и подколки новенькой — не какая-то уникальная штука. В нашем ресторане давно есть такая традиция. Правда, вспоминаю я про нее только сейчас, когда успокаиваюсь, дышу ровнее и не хожу по кругу.
— Рома… — суровый голос Палыча нажимает невидимую красную кнопку.
— Не надо.
— Рома, нельзя бить людей! Это, в конце концов, ресторан, а не уличный ринг. Похвально, что ты заступился за официанток, но им положено знать, как себя вести.
— Павел Павлович, идите на хер!
Он задыхается и хватается за криво повязанный галстук, а я с тоской думаю, что мне с людьми работать нельзя. Вообще. Я просто не вывожу их, особенно когда устал и мои нервы натянуты до предела.
— Я поговорю с твоим отцом, — чеканит Палыч, а я отмахиваюсь.
— Жалуйтесь.
— А я не буду жаловаться. Я о том, что тебе пора в отпуск. Пусть он отправит тебя на какой-нибудь курорт: полежишь на песке, подумаешь…
— Ненавижу море.
— Тогда в горы.
— Не хочу.