Она в твоем сердце

Глава 98

Рома

— Тетя Фатима…

— Молчать! — орет моя родственница с яростью Красной Королевы из «Алисы в Стране чудес».

Еще слово, и наши головы полетят с плеч.

Я уворачиваюсь от ударов потрепанным букетом и замечаю на плитке опавшие лепестки, которые разлетаются по комнате матери и ребенка. Скоро от прекрасных роз ничего не останется, потому что цветами попеременно прилетает то мне, то Кеше. Бедняга уже готов во всем покаяться и свалить в монастырь, лишь бы не трогали.

— Тетя Фатима, мы виноваты, — скулит друг, чья задница подверглась ударам не менее пяти раз.

Зря он надел такие тонкие джинсы, зря.

— О Аллах! — она трясет букетом. — За что мне это наказание⁈ Правду говорила анне! Бог дал мужчине два ума, проявил заботу. Жаль, не смог заставить их одновременно работать!

— Тетя, так вышло, — я устаю от оправданий, но иначе не выжить. — У нас с Катей не получилось договориться. А у Кеши…

— Значит, надо было рот почаще закрывать! — рявкает тетя Фатима.

На нас вновь сыплется град беспорядочных ударов. В какой-то момент я радуюсь, что подождал лишние сорок минут, пока услужливая флористка срезала все шипы со стеблей. Но чертовы розы все равно царапаются, хоть и не так сильно. Парочка ссадин все-таки остается у меня на щеке, где дважды прилетало букетом.

А еще говорят, что турчанки послушны и чтят патриархальный уклад. Ха! Теперь я понимаю, почему дядя Ахмед и дядя Мехмед радовались, когда тетя Фатима уезжала из дома. И зачем тянули со свадьбами. После любимой младшей сестры они еще долго не хотели видеть на своей территории женщин.

— Женщина — очаг жизни. Искра энергии, продолжательница рода, — вещает, пока мы с Кешей выдыхаем. Лепестки подбрасывает от каждого ее шага, а букет на плече угрожающе трясется. — Ее надо беречь и ценить, ведь мужчина отвечает за нее головой. Он главный.

— Главный, — эхом повторяем мы.

— Вот именно! — указательный палец с длинным ногтем упирается в нас. — Женщина всегда права, потому что мужчина во главе!

— Это как так?

Я отступаю от Кеши, ляпнувшего такую дурь, когда тетя Фатима в два шага подскакивает к нему и нависает над ним. Она может быть и ниже ростом, но друг отклоняется, отчего становится визуально меньше.

— Иннокентий, ты не услышал меня? — цедит тетя Фатима, на что Кеша моргает и вздрагивает.

— Нет… женщина всегда права.

— Почему?

— Потому что мужчина главный?

— А если она не права?

— Все равно права, — хором отвечаем мы. — Ибо мужчина главнее.

— Женщина приготовила еду и подала ее на стол, что мы делаем?

— Благодарим ее.

— А если не хотим?

— Едим, что дали, — не моргнув, рапортуем, как в армии.

— Когда поехала в магазин?

— Отдаем деньги!

— Какие?

— Наши!

— В ресторане?

— Платим за нее!

Тетя Фатима кивает и, постукивая пальцем по стеблям, делает еще один круг, затем со скрипом разворачивается на каблуках. Теперь она выглядит спокойнее, поэтому мы с Кешей незаметно выдыхаем.

Кажется, госпитальный процесс подходит к концу.

— Женщина выбрала место отдыха. Что мы делаем? — ее разноцветные глаза впиваются в меня.

В горле застревает невидимый камень.

— Не возмущаемся, а поддерживаем ее решение? Или предлагаем альтернативу? — рискую я, на что Кеша пихает меня локтем в бок.

— В мире патриархата мужчина всегда во главе, поэтому он идет на уступки ради возлюбленной. При условии, конечно, что Аллах выдал ему одну жизнь, а не десять. Твоего дядю, Роман, я учила главенству с первых дней. Надела Мехмеду на голову чан с горячим пловом и сунула кебаб в рот, чтобы знал, как разговаривать с любимой сестрой!

Ни разу не сомневаюсь в словах родственницы. Пару раз мы с Максом видели, как она обращается с братьями. Наша мама никогда себе такого не позволяла, а тетя Фатима спокойно выражает отличное от всех мнение и железной рукой управляет хозяйством в доме. Когда она в Турции, никто не смеет дышать в сторону кухни или гостиной, где ее вотчина.

Помнится, Макс не внял предупреждениям и утащил что-то со стола, так спустя полчаса тетя Фатима заставила его веником и скалкой убирать свинарник. И как я позабыл про этот случай? Дурак. Не стоит недооценивать мамину родственницу.

— Ни один, ни второй не поумнели, — опять заводится тетя Фатима и гневно смотрит на нас. — Гордыню нарастили размером с планету, а ума едва ли наскребете с наперсток!

Кеша вздыхает, а я вторю ему в унисон.

— Тетя, — беру все в свои руки, — ты, конечно, права, но это никак не исправит ситуацию. Мы с Катей уже расстались.

— И как? Хорошо на свободе? Легче стало? А тебе, Иннокентий?

Наши взгляды упираются в пол, и я вновь чувствую непонятное давление в районе груди. Кое в чем тетя Фатима права: ни черта не легче. Да и другу тоже, особенно видя, как его передергивает от каждого язвительного слова, которые впиваются в открытые раны. Жалят, отравляют, заставляют ткани воспаляться вновь и вновь.

— Любовь, мальчики, не игра. В ней нет строгих правил, только переговоры. Долгие и часто изнурительные. Но именно в отношениях мы становимся цельными личностями, а без них просто строчка в мировой статистике, — выдыхает тетя Фатима и окидывает нас разочарованным взглядом, затем кивает на пол. — Уберите здесь. Заодно подумаете над своим поведением.

На сбор мусора уходит не больше пяти минут, после которых мы выползает уставшие и натыкаемся отца. Его смешок вызывает раздражение. Цыкнув, я отворачиваюсь и подмечаю, как Ваня мило беседует с тетей Фатимой.

— Не шипи на меня, гусенок, — отвечает папа. — Бастинда хоть и та еще ведьма, но права.

— Знаю.

— Чего тогда стоишь здесь?

Не успеваю ответить, потому что в кармане пальто оживает смартфон. Кеша отходит к Ване, а я в растерянности смотрю на высветившееся имя на экране. Давненько Яшка не звонил мне первым.

— Алло?

— Ром, ты где?

Голос дрожит, позвякивает, как тарелки в раковине. Будто у Катиного брата начинается истерика мирового масштаба. Сразу напрягаюсь и перебираю в голове варианты случившегося — от самых безумных до вполне объяснимых, вроде появления опеки на пороге их квартиры.

— В аэропорту встречаю тетю, а что?

— Близняшки пропали. Кажется, наша мать выкрала их.

Просторный зал сужается до точки, через которую едва пробивается дневной свет. Вдох, выдох. Адреналин разгоняет кровь, я слышу гулкие удары в ушах. Сердце бьется, здание на месте. Ничего не произошло.

Пока.