Она в твоем сердце

Глава 93

Катя

Я знаю, кого увижу ещё до того, как обернусь. Но все равно вздрагиваю, когда три пары одинаково подведённых глаз смотрят на меня в упор. Подруги, уставшие, взмокшие, молча наблюдают, как я оборачиваюсь к Юре в поисках поддержки и получаю лишь скрип полотенца. Вездесущий бармен исчез, как призрак.

Мысленно взмолившись, я вздыхаю и, спрыгнув со стула, выступаю вперёд:

— Девочки, я должна объясниться…

— Да уж постарайся, — с ядовитым смешком обрывает меня Лора.

Я немею от ее наглости, а она выпячивает грудь и победоносно взирает на меня. Хоть Лора и ниже на голову, но все равно смотрит сверху вниз. В отчаянии я подбираю достойный ответ, чтобы распрощаться с зарвавшейся выскочкой.

— Лор, помолчи, — раздаётся со стороны, а я оборачиваюсь к Мире.

Скромная и тихая обычно, сейчас она смотрит на меня с пронзительностью. Язык не поворачивается.

— Я сама расскажу, — тявкает Лора, оттесняя в сторону смущённую Нику. — Никакая Китти не дочка богатенького папеньки. Она вообще сирота с тремя прицепами на попечении! У меня кузен Сёма с её братом учится в одном классе. И рассказывал, что их классная запустила в проектор видео с танцами Китти. Там стрип! А здесь она подрабатывает официанткой после того, как Егор её кинул! И сосёт у Козлоеба.

Правда — самая лучшая ложь. Я действительно дочь влиятельного бизнесмена Акулова. Нет ни капли лжи в том, что я рассказывала про наследство. То, о чём кричит Лора, — не такая уж тайна. Мне достаточно просто открыть рот и разбить её аргументы. Развернуть их в свою сторону без труда.

Лора дышит так, что, кажется, вот-вот лопнут пуговицы на поло. По вискам стекают капли пота. А девочки терпеливо ждут, но у меня просто нет сил.

— Кись? — умоляюще лепечет Ника.

— Я не нищая, — единственное, что получается выжать из себя. — Но и без куртки под дождём я бегала не потому, что так написано в модном журнале.

— Понятно, — отворачивается Мира.

На миг повисает тишина.

— А мне понравилось, — шепчет Ника, стреляя светлым взглядом из-под ресниц. — Работать официанткой здорово.

— Дело же не в этом, Ник, — кусает губу Мира.

— Она самозванка! Или вы продолжите слепо идти за ней? Она считала нас круглыми идиотками!

— А у тебя легинсы сорок шестого размера на жопе расходятся, — грубо обрывает поток ненависти Мира. — Но мы говорим, что ты секси-стройняшка, Лора, потому что поддерживаем друг друга.

— Да ты… — Лора шлёпает губами, становясь похожей на золотую рыбку. — Вы… Дуры набитые, понятно⁈ Вот и работайте официантками! И дружите с этой нищебродкой!

Она уходит, а молчание затягивается. Его тяжесть давит на плечи, пока я накручиваю на палец распустившуюся прядь.

— Девочки, спасибо. Правда. Я не ожидала…

— Извини, Кать, — безапелляционно отрезает Мира. — Неприятно осознавать, что наша лучшая подруга обманывала нас столько времени. Мне нужно это переварить.

— И мне. Прости, — Ника с сожалением поджимает губы и поправляет сумочку на плече.

На выходе она оборачивается и неловко улыбается на прощание, а я не пытаюсь никого остановить.

Впереди нас ждёт не один разговор, но кое в чём Юра прав: мне и правда легче. Когда тайна выходит наружу и случается самое страшное, мир внезапно становится понятным. Я вдруг понимаю, что не хочу ругаться с девочками. Не знаю, простят ли они меня, но нам лучше сесть и нормально поговорить.

Трудности — лакмусовая бумажка настоящих чувств.

Меня настолько уносят переживания о наших дальнейших отношениях с девчонками, что время пролетает незаметно. Глубокой ночью я возвращаюсь домой и первым делом иду в спальню, но замираю, когда смартфон вибрирует. Взгляд падает на экран, а тело по инерции приземляется на кровать.

Вика:

Гед мио кмани?!!?!

— Чего?

Я моргаю, пока скачущие буквы собираются в связный текст. Мозг выдаёт ошибку за ошибкой. Из-за этого я автоматически принимаю видеозвонок, когда на экране появляется фотография Вики и Макса.

От грохота музыки на той стороне у меня едва не вылетают окна в спальне!

— О, ненакрашенная. Милашка, — хрипит Вика с серым смоки, который растекается по лицу. На заднем плане мелькают лучи, затем громко хлопает дверь, и я вижу кафель на стенах. — Так, а где я?

— В Москве, — заторможенно подсказываю, затем добавляю: — Наверное.

— Отличное уточнение. Очень верно.

За ней мелькают спины и не только они. Я вижу ряд белеющих из-под ремней пряжек. Волосатых.

Да она в мужском туалете!

— Вик, — начинаю я с осторожностью, пока она разворачивается.

— Так, не тот, не тот. О, Кира-а-а-а-а!

— Тори-и-и-и-и-и!

За визгами счастья теряется фокус камеры, и изображение смазывается.

— Вик, ты зачем звонила⁈ — безуспешно спрашиваю я.

Телефон с грохотом падает камерой вниз.

Я смотрю на чёрный экран и не знаю, как поступить. Похоже, что с Викой всё в порядке. Она с каким-то или с какой-то Кирой, но тревожный червячок подзуживает и не даёт спокойно скинуть вызов. Вдруг она видит этого человека в первый раз?

К счастью, изображение на смартфоне появляется достаточно быстро. Мелькает знакомый кафель, затем я вижу четкий профиль: нос с горбинкой, черные ресницы. В горле пересыхает, а язык прилипает к небу.

— Пипидастр недобитый, ты телефон посеяла! — кричит Рома, не глядя в камеру.

Глупое сердце напрочь забывает обо всем. Ревность жалит его и не находит отклика. Я знаю, что он не с Викой. Железобетонная уверенность отражает ядовитый удар, но мне все равно больно видеть его. Такого чужого… Живот скручивает от спазма, который напоминает, что между нами по-прежнему есть связь.

Когда пьяный взгляд фокусируется на моем изображении, я не сбрасываю вызов.

— Эй, мужик, ты че поперек прохода…

— Занято! — рявкает Рома и хлопает дверью, после чего смотрит на меня и протяжно выдыхает. — Ты коза, Катя Акулова.

Губы вздрагивают от нежных вибраций любимого голоса.

— Ты, как всегда, очень щедр на комплименты.

— Для белки ты слишком разговорчивая, — цыкает он и взлохмачивает волосы.

— И даже сейчас тебя бесит мое мнение, — с сожалением отвечаю я, опасаясь за целостность Викиного телефона.

— Меня бесит, когда ты не говоришь чего хочешь. Неважно, что я делаю, тебе нужно строго наоборот!

— Неправда.

— Снова, снова, снова, — Рома ударяется затылком об дверь, пока я торможу разбушевавшийся пульс. — Я же люблю тебя, дура. Какого черта у нас не получилось?

Не знаю.