Она в твоем сердце

Глава 87

Катя

— Екатерина Робертовна, если ваша мать выйдет на связь, вы должны сообщить немедленно, — строго повторяет в трубке следователь в двадцать пятый раз.

— Если у меня появится какая-нибудь информация, я обязательно сообщу.

— Надеюсь.

Я поспешно сбрасываю вызов и затылком упираюсь в скрипнувший шкафчик раздевалки персонала «Белуги».

Имя Рината Михайловича Захарова я запомню надолго. Отчитал меня, как девочку. Еще и сообщил, что на него давит некто Савелий Иванович. По голосу следователя заметно — он еще не определился, кем я ему прихожусь, но на всякий случай пропитался неприязнью.

— Кать, ты идешь?

Недовольное личико Даши Дятловой появляется в дверном проеме. Работа моделью идет моей напарнице. С экзотической красоты словно стерли слой пыли, мешавший рассмотреть бриллиант под тонной серости. Мышкин — больной ублюдок, но разглядел ее первым. Хотя, может, только психопату и манипулятору оказалось под силу вытащить из Даши прекрасного лебедя, которым она стала.

— Да, — киваю и, расправив фартук, бодро иду в зал.

Я давно не видела Дашу в «Белуге», но сегодня тут подозрительная суета. Не особо вникла в происходящее. Когда прибежала, здесь разрослась катастрофа планетарного масштаба. Меня ловили, пытались влить в уши: Надя что-то хотела донести, Юра — спросить, но я не слушала.

Голова занята проблемами.

Теперь еще и цветущая Даша. Я кошусь в сторону лавирующей между столиков напарницы. Бодрая, подтянутая. Немного зажатая, но скорее в каком-то предвкушении. Вряд ли у нее большие проблемы. Ее отношения с Матвеем развиваются, пусть и не без приключений.

Завидно. Хотя Яшка говорит, что я все еще самая красивая на планете, сегодня таковой себя не чувствую.

Я пробегаю с подносом мимо зеркального столба и на секунду задерживаю взгляд. Ладно, не все так плохо. Потому для Рината Михайловича я — нечто среднее между незаконнорожденной дочерью и молоденькой любовницей высокопоставленного шефа. Существо красивое, инфантильное и безмозглое.

Сложно спорить.

Мама сидела на кухне, пила чай. Позвони тогда Яшка, эта эпопея наконец-то завершилась бы. Но она сбежала, и, вопреки моим ожиданиям, ее не поймали ни через день, ни через неделю. В двадцать первом веке, где по четыре камеры на каждом столбе!

Мама никогда не отличалась высоким интеллектом. Ее паразитический образ жизни не требовал большого ума. Но ей почему-то везло. Как часто бывает с преступниками: пока общество считает их гениальными, они, будучи полными невеждами, просто действуют по наитию, а обстоятельства складываются в их пользу.

След мамы растаял в воздухе, но черное пятно ее присутствия отравило наш дом. Девочки снова плакали три дня, не давали покоя ни мне, ни Яшке. В итоге они обе свалились с температурой, чему Горгона очень обрадовалась и настрочила в опеку. Подключись к ней Андромеда Моисеевна, пришлось бы вызывать помощь, но классная руководительница Яшки внезапно притихла. Даже вошла в наше положение и разрешила перевести брата на дистанционное обучение на месяц.

Подозрительно, но копаться в причинах нам некогда. Над головой висит вопрос посерьезнее.

В женскую консультацию я попала. Окруженная осуждением и непониманием, с трудом выбила необходимую информацию. Оказывается, чтобы корректно определить срок беременности, недостаточно просто УЗИ, хоть и высокотехнологичного — нужно знать дату последних месячных.

Последние я помню еще при Егоре. Кажется. Из-за сложившейся ситуации не понять ничего. Если он отец — плод отстает в развитии, что возможно при моей диете, а если Рома, то все в порядке.

Или я старательно подгоняю факты. Но это же логично! Как любая адекватная мать, я хочу, чтобы с моим ребенком все было хорошо. Дело совсем не в его отце… Или в нем.

За последние дни вопрос неизвестного владельца второй цепочки ДНК меня морально уничтожил. Я дошла до страшных крайностей в своих размышлениях. Вдруг и мой папа — не мой? Могла же мама обмануть и его? Человек, который принял на себя груз ответственности за нас, на деле оказался чужим мне?

Платформа безопасности, выстроенная им в далеком детстве, пошатнулась. Заскрипела под ногами и покрылась глубокими трещинами. Не думала, что мне так важно — знать, что именно его кровь течет в моих венах. Оказывается, это жизненно необходимо. Понимать, что я передам ребенку что-то хорошее.

Я прорыдала два дня. За Яшку, жизнь которого стала мне так понятна и невыносима. За девочек, которые едва успокоились. Даже задалась целью отыскать их биологического отца. Я ведь не знаю, что он за человек? Вдруг мужчина был беден, и маму не устроил такой вариант?

Потом, потерявшись, я набирала Ромин номер по цифрам и смотрела на светящиеся символы. Стирала, опять плакала. За Вику, потому что она не может никому позвонить. За бедного Максимку и Макса, которого никогда не знала и не узнаю. Далекие Козлоебы внезапно оказались такими близкими.

Я не смогла выплакаться за себя и нашу с Ромой сильную, но скоротечную любовь.

— Катерина Каренина, прием. Седьмой столик! — машет перед глазами чем-то красным администратор Света, похожая на шар. — Активнее, карасиком, карасиком!

Ее голос удаляется, пока я на автомате двигаюсь в указанном направлении.

— Паша, завяжи в узел свой фартук и хватит парадировать скульптуру, твоя морда ни разу не античная!

Оглянувшись, я наблюдаю, как похожий на вареного рака коллега марширует в сторону кухни, погоняемый огненным пламенем Светика. Я прыскаю в кулак и вытаскиваю блокнот.

— Добро пожаловать в «Белугу», я ваш официант Екатерина. Готова принять…

Я перевожу взгляд слишком поздно. Поперхнувшись словами, чувствую, как сердце срывается с орбиты и зависает в космическом вакууме. На меня, разинув рты, взирают мои девчонки. У Лоры ресница отклеивается от удивления.

— Кись?

— Пись?

— Зай?

Код красный.

Я оглядываюсь, но вездесущая Вика сегодня отказывается покидать пределы своих владений хотя бы на десять сантиметров!

— Я же говорила, — кашляет, опомнившись, Лора и тычет пальцем в веко. — Масик сразу ее срисовал.

— Лора, — цокает Мира и шлепает подругу по ладони. — Кисюш, ты что-то нам скажешь?

Паника обволакивает голову. Конец! Годы усилий, созданный имидж, каждое мое слово — все летит в бездну под внимательными взглядами.

— Это… — напряженно сглатываю я, напрочь растеряв красноречие. — Рома здесь управляющий, и…