Страница 10 из 11
Она приподнялась, подвела головку к самому входу — её влагалище было уже мокрым, она чувствовала, как выделения текут по внутренней стороне бёдер, — и медленно, дюйм за дюймом, опустилась. Сначала только головка вошла — она замерла, привыкая к ощущению растяжения. Потом ещё немного. Игорь лежал неподвижно, только мышцы живота напряглись, и его руки легли ей на бёдра — не направляя, просто ощупывая мягкую плоть, сжимая, поглаживая большими пальцами.
— Ты узкая, — прошептал он. — Такая узкая. Каждый раз как в первый.
Она опустилась до конца — он вошёл полностью, упёршись во что-то глубокое внутри, от чего у неё перехватило дыхание. Замерла, чувствуя, как стенки вагины обхватывают его, как пульсируют в такт сердцу.
— Ты огромный внутри меня, — выдохнула она. — Я чувствую каждый миллиметр.
Она начала двигаться — плавно, описывая бёдрами широкие круги, так, чтобы его член тёрся о переднюю стенку, о то самое место, которое заставляло её внутренности сжиматься. Игорь стонал уже открыто, не сдерживаясь, его пальцы впивались в её бёдра.
— Быстрее, — попросил он.
— Нет, — ответила она, продолжая медленный, глубокий ритм. — Я хочу чувствовать тебя долго. Каждое движение. Как ты скользишь внутри меня. Как я раскрываюсь для тебя.
Она наклонилась вперёд, опираясь руками ему на грудь, и изменила траекторию — теперь она двигалась не кругами, а вперёд-назад, почти выходя до конца и снова насаживаясь, с усилием, с хлюпающим звуком. Её грудь, тяжёлая, полная, колыхалась над его лицом, и он потянулся к ней губами, поймал сосок, втянул в рот, посасывая в такт движениям.
Аня застонала — громко, не заботясь о соседях. От его рта на груди, от его члена внутри, от его рук, сжимающих ягодицы, у неё темнело в глазах.
— Я сейчас, — прошептала она. — Ещё немного.
Она ускорилась — ритм стал жёстче, отрывистее. Каждый толчок отдавался в клиторе — потому что она наклонялась так, чтобы его лобок ударял прямо по нему. Оргазм нарастал медленно, как прилив — сначала тепло внизу живота, потом пульсация, потом волна, которая поднимается выше, выше, до самого горла.
— Давай, — прошептал он. — Кончай на мне. Кончай, Аня.
Она кончила с криком — не в силах сдержаться. Всё тело сжалось, вагина запульсировала вокруг его члена несколькими быстрыми спазмами, выжимая из него глухой стон. Она замерла, дрожа, чувствуя, как оргазм прокатывается волнами, как каждый толчок отдаётся в кончиках пальцев.
Игорь не выдержал — перевернул её на спину, не выходя, и вошёл снова, глубоко, жёстко. Всего несколько толчков — быстрых, сильных, почти звериных, — и она почувствовала, как его член пульсирует внутри, как горячая жидкость заливает её, как он замирает, прижавшись лобком к её клитору.
Они лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Он уткнулся лицом в её шею, и она чувствовала, как его сердце бьётся где-то у её ключицы.
Потом он поднял голову, поцеловал её — долго, глубоко, без спешки.
— Ты меня убьёшь когда-нибудь, — сказал он хрипло. — Но какая сладкая смерть.
Она улыбнулась в темноте.
— А ты меня воскресишь. Каждый раз.
Он потянулся к тумбочке, включил ночник — мягкий, янтарный свет упал на их спутанные простыни, на его седые волосы, на её разметавшиеся по подушке русые пряди.
Она долго смотрела на него — на его профиль, на глубокие морщины у глаз, на расслабленные, чуть припухшие после поцелуев губы. «Странная жизнь, — подумала она. — Два месяца назад я была никем. А теперь у меня есть дело, крылья и мужчина, ради которого стоит просыпаться».
— Ты смотришь, — заметил он, не открывая глаз.
— Смотрю. Потому что могу. Потому что ты мой.
Он улыбнулся, притянул её к себе, укрывая одеялом. Его рука машинально гладила её спину — медленно, убаюкивающе.
— Сладких снов, Аня.
— Они и так сладкие, — прошептала она. — Как мой зефир. Как твои губы. Как эта ночь.
Она закрыла глаза, но продолжала улыбаться. Внутри всё ещё пульсировало — сладко, тягуче, как после хорошего оргазма. И засыпала она с одной мыслью: это только начало.