Попаданки

*52* Признание

— Она всё узнает в день шестнадцатилетия. От меня, — отрезал Нокс. — И сама выберет свой путь.

— А не слишком ли рано? — Хлоя проводила взглядом юркую пикси, вспоровшую воздух крыльями.

— Шестнадцать — возраст престолонаследия. Пора.

— Пора для чего? — она опустила голову, касаясь губами его волос. — Решать судьбы?

— Да.

— Самой? — Хлоя приподняла бровь, даже не пытаясь скрыть сквозящее в голосе осуждение. — Напомни, сколько лет было тебе, когда ты выкрал её из замка?

— Пятнадцать, — пальцы Нокса сжались на её спине. Он понял, куда она клонила, и этот выпад задел цель.

— Пятнадцать, — с грустью повторила она. — И каково тебе было решать судьбу королевства в таком возрасте?

Он промолчал, лишь сильнее стиснул челюсти.

— Это жестоко, Нокс. Она будет ребёнком — таким же, каким был ты. Без опыта, без понимания, как устроен этот мир. Прости, это не моё дело, но я всё равно скажу: я в восемнадцать не знала, какую профессию выбрать, отвечая только за свою жизнь. А ты собираешься ей предложить в шестнадцать решать судьбу страны? Я не Нелли, она явно смелее меня... но и гораздо безрассуднее.

— И что ты предлагаешь?

Нокс отстранился от её плеча, но рук не разжал, удерживая Хлою в кольце своего личного пространства. Последние десять лет он сам решал, как спасать Нелли, где прятать и какую правду ей рассказывать. Но так ли должно выглядеть нормальное детство? Вряд ли. Точно он не знал. Его собственное прошло под шёпот дворцовых интриг, а юность превратилась в затяжной прыжок через костер выживания.

И воспитывал он Нелли исходя из этого опыта. Маленького воина с душой ребёнка. Десятилетнюю девчонку, которая вместо кукол пересчитывала заточенные кинжалы. Он хотел быть уверенным, что даже если его не будет рядом, Нелли Аметис сможет постоять за себя — и в дикой глуши, и в ядовитом гнезде дворцовых интриг. Но какой ценой?

— Я бы очень хотела сказать что-то мудрое и правильное, но у меня нет ответов, Нокс. — Хлоя виновато пожала плечами. — Куда ни кинь — везде тупик. Расскажешь рано — она будет не готова. Затянешь до последнего — предашь её доверие. А если она узнает сама… сам понимаешь. — Она вздохнула. — Сама не понимаю, зачем начала этот разговор… Наверное, хотела сказать, что ты не обязан решать всё в одиночку.

Нокс отвёл взгляд, задумчиво сосредотачиваясь на пикси. Тогда Хлоя протиснула свою руку между их телами, коснулась пальцами его щеки и развернула его лицо снова на себя, ловя взгляд.

— Знаешь что? Забудь мои слова. Не мне судить. Ты всё делаешь правильно, — тихо произнесла она. — Никто не знает, как вырастить ребёнка и не совершить ошибок. Тем более, в условиях, в которых оказались вы. Но ты не сможешь подстелить солому в каждую яму, в которую она решит прыгнуть.

Нокс попытался отвернуться снова, но Хлоя стиснула пальцами его подбородок и удержала взгляд.

— Делай что должен, ошибайся, пробуй, учись... Но можно, я дам совет?

Он кивнул.

— Нелли должна знать, что несмотря ни на что, есть человек, который всегда будет на её стороне. Даже если она ошибётся. При любых обстоятельствах.

— У тебя есть такой?

— Да, — Хлоя кивнула. — Даже двое. Мои родители. И знал бы ты, сколько у меня к ним претензий! О, я могла бы составить длинный список их промахов. Но они воспитывали меня как умели, со своим опытом, со своими страхами, порой отдавая больше, чем могли. И я это ценю. Я их люблю, а они любят меня. И я всегда знала, что могу на них положиться. Как и на своего…

Хлоя опустила взгляд, закусив губу.

— На твоего парня?

— На него и правда можно положиться, — она стыдливо отняла ладонь от щеки Нокса. — А вот он на меня — нет.

— Болван, — бросил Нокс, снова отворачиваясь к пикси.

— Это не так. Он хороший человек, сейчас скорее я не оправдываю доверия.

— Всё равно болван.

— Не говори так! — Хлоя возмущённо хлопнула его ладонями по груди. Удар был несильным, но Нокс, не ожидавший этого всплеска, потерял равновесие. Он повалился назад, увлекая Хлою за собой, и она оказалась прижатой к его груди.

— Не буду, — выдохнул он, когда они замерли.

Его руки тут же разжались, давая ей свободу. Нокс не хотел, чтобы она чувствовала себя в ловушке или мучилась виной — только не из-за него.

— Но ты хороший человек, Хлоя. И если бы тебе действительно нельзя было доверять, я бы ни за что не рассказал тебе правду о Нелли. И о себе.

Хлоя нависла над ним, её ладони вжались в траву у его висков. Слёзы застилали взор, превращая мир в размытое пятно. Почему всё не может быть просто? Почему сердце рвалось на части, а совесть, словно искусный шулер, подтасовывала карты, мешая признать правду?

— Почему? — прошептала она, и первая слезинка сорвалась вниз, исчезая в ткани маски Нокса. — Почему в тот день ты пришёл именно ко мне? Почему выронил этот проклятый осколок у моего кафе? Зачем заговорил со мной? — Голос сорвался на всхлип. — Вот что нечестно! Ты ведь даже не помнишь этого. Точнее, ты этого ещё не сделал… в твоём «сейчас» этого нет. А я… я помню тебя, Нокс.

— Я привёл тебя сюда?

— Не знаю... я уже ничего не понимаю! — Хлоя отчаянно затрясла головой. — Да, это был ты. Твои глаза, твой голос. Но ты будто... ещё не совершил этого. У того тебя был шрам. Вот этот, который я оставила тебе в Гальдии. Так зачем? Почему ты это сделаешь?

— Извини, — ответил он. — Но если это ещё не случилось, значит, у меня есть выбор. Я могу просто не приходить. Не забирать тебя. Оставить всё как есть.

— Да. Не приходи! — она зажмурилась.

Нокс потянулся к её волосам, но его рука замерла в сантиметре от её лица, так и не решившись на ласку.

— Нет, — выдохнула Хлоя, и её голос надломился. — Я не знаю. Я хочу встретить тебя. И Нелли. Но больше всего — тебя. Я ненавижу себя за это. Я предательница, Нокс. Всё так запуталось. Я не устою, слышишь? Моя совесть уже проигрывает. Я предам его, я просто не справлюсь с собой, поддамся этому безумию и всё разрушу!

— Хлоя... — его голос прозвучал как приглушенный стон. Он смотрел на неё с такой нежностью, что это причиняло боль. — Ты хорошая. Ты самая лучшая из всех, кого я знал.

— Нет! Плохая! Слышишь? Ужасная! — Она выкрикнула это ему в лицо. — Я сделаю ему больно. Я не хочу этого делать, Нокс, правда не хочу... Я всю жизнь была «хорошей девочкой». Правильной, надёжной, удобной. И…

Она поджала губы и отвернулась, словно правда была материальной и могла обжечь. Но слова уже рвались наружу, и сдерживать их не было сил.

— И я так устала быть хорошей.