Попаданки

Хлоя ловко увернулась от очередной попытки старика отобрать листок и обернулась. К ним спешила хозяйка дома, поправляя платок. На её седой косе уже серебрился снег — видимо, женщина сорвалась с места вслед за Хлоей почти сразу.

— Захвораешь же, горе ты моё луковое! Пойдём в тепло, пока нос не отвалился, — запричитал голос, в котором забота боролась с искренним возмущением. — Он мне строго-настрого велел за тобой приглядывать, чтоб дождалась. Но кто ж знал, что ты рванёшь, куда глаза глядят, да ещё и без плаща? Тоже мне, лекарь! Сама себя лечить будешь?

— Твои постояльцы, что ль? — проскрипел старик, придерживая поясницу, которая не одобрила его недавних акробатических этюдов.

— Сестра Нокса и его суженая, — бесцеремонно пояснили старику. — Грею вот их, горемычных.

Хлоя захлопала ресницами, глядя на двух ворчунов, и попыталась осознать глубину своего нового статуса.

— Я не... мы не... я вовсе не его невеста! — вспыхнула она от смущения.

— Да? А девочка вот ваша другое говорит, — старуха всё ещё пыталась отдышаться. Хлоя сразу нахмурилась. Фантазировать Нелли тоже было запрещено! Ещё не восстановилась для этого. — В общем, не спорь. Иди в дом, мороз кости ломит.

— То есть вы все знаете его, да? — Хлоя снова посмотрела на объявление. — И на портрете он, верно?

— Опять заявились, окаянные! — Хозяйка забрала листок и в два счёта превратила его в бесполезное конфетти. — Мы им талдычим: нет в деревне никого, вся молодежь в города подалась, за лёгкой долей. Одни мы тут кукуем, доживаем век. А они всё шастают. Вынюхивают. Бумажки свои пакостные на каждый столб лепят, будто от этого честных людей в округе прибавится. Тьфу!

Пока клочки портрета летели на землю, старик нравоучительно наставил палец примерно в ту сторону, где, по его расчётам, стояла Хлоя.

— Коль невеста, так должна в лицо знать.

— Да узнала я его, узнала! — Хлое было уже не до смущения. Жизненный опыт подсказывал: когда старики входят в раж, факты беспомощны. У них была особая магия — назначать людей супругами одним лишь кивком головы, и спорить с этим было всё равно что воевать с гравитацией. — Просто не понимаю, что происходит.

— Оно и не диво: из Нокса и в лучшие-то дни слова лишнего не вытянешь, разве что клещами, — вздохнула хозяйка, пытаясь упаковать Хлою в свой платок, словно ценную посылку. — Про сестру — ни слова, а про такую невесту-красавицу и подавно промолчал, скрытный такой.

— Я не невеста... — повторила Хлоя, уворчаваясь от навязчивой заботы. Она прекрасно понимала, что её молодой организм переварит любую простуду, а вот для местных жителей в этой глуши, где из лекарств только молитвы и сушёный лопух, последствия будут куда печальнее.

— Глядите-ка, какая упрямица! — Хозяйка всплеснула руками, на мгновение оставив попытки заарканить гостью платком. — Если не невеста, то кто ж тогда?

— Просто знакомая… — выдавила Хлоя.

Сама она понимала, что в глазах местных жителей «просто знакомых» женского пола, ради которых мужчины рискуют головой, в природе не существует. Бывают либо законные жёны, либо те, о ком не говорят в приличном обществе, либо, в крайнем случае, — невесты. И последний вариант был для неё самым безопасным.

Хлоя выдохнула, признавая поражения. Вряд-ли она в эту деревню когда-нибудь вернётся.

— Так вот, не ведаем мы, за что его ищут, не говорит нам, — хозяйка, наконец-то, укутала Хлою. — Но не верю я, что он человек порченый. Десять лет его знаем. Идёт, бывало, со своего очередного душегубства в эту их варварскую башню… Чего глаза округлила? Думаешь, мы не в ведаем, что у нас под боком гнездо наёмников? Ведаем, деточка, всё мы ведаем. Так вот он по пути то крышу нам подлатает, то кабанчика завалит — так, между делом.

И тут встрял дед:

— Уж не знаю, чего там от него Короне надобно, а для нас он как внук. Не отдадим. Хороший он.