Попаданки

*3* Лив

Воздух словно превратился в густой, застывший кисель, но сама Лив не была скована замедлением. Разбойник, замахнувшийся ножом, завис в нелепой позе, а капля эля, выплеснувшаяся из кружки соседа, зависла в воздухе.

— Что это… — сорвалось с её губ беззвучным эхом. — Какое-то представление? Не очень смешное, если честно.

Незнакомец не ответил. Вместо этого его пальцы сомкнулись на её предплечье. В любовных романах такие жесты обычно описываются «властными и притягательным», но в суровой реальности больше тянуло на риск получить вывих.

Он потянул её за собой, мастерски лавируя между искажёнными яростью лицами орков, которых незнакомец переключил на скорость 0.1х. Чья-то челюсть зависла в бесконечном крике, обнажая гнилые клыки, а капли пота в воздухе превратились в статичные мутные стразы. Кто-то давился элем, пуская дорожки по грязной бороде. А парочка уже успела на чём-то поскользнуться и левитировала в воздухе, падая.

Это было за гранью любого понимания — словно реальность внезапно поймала жуткий баг, а у этого типа оказался админский доступ к серверу. Как, чёрт возьми, он это провернул? Лив видела каждую пору на лицах посетителей и каждую застрявшую в бородах крошку. Жуткое зрелище!

— Эй! Полегче на поворотах! — возмущённо пискнула она, но её протест тут же утонул в акустическом кошмаре.

Падающий за спиной табурет, который в нормальных условиях издал бы короткий и понятный «бряк», сейчас решил устроить затяжной сеанс акустических пыток. Звук растянулся в бесконечное утробное «уууууууууууууууух» — предсказуемый итог того, что вместе с замедлением скорости распространения звуковой волны неизбежно изменилась и её частота.

А если учесть, что в «Улыбке висельника» гремело всё и всегда — от кружек до чьих-то челюстей, — то весь этот суммарный фоновый шум превратился в нечто невообразимое. Лив чувствовала себя так, словно её голову засунули внутрь огромного сабвуфера, работающего глубоко под водой.

Как только порог таверны был пересечён, бирюзовое марево с хлопком лопнуло. Звуки потасовки вновь стали нормальными и доходили до Лив из-за спины: яростный, лишенный всякой цензуры рёв, звон разбитого стекла, хруст дерева и… отсутствие гула машин.

Где асфальт? Где неоновые вывески? Где, в конце концов, припаркованное такси? Вместо этого перед ней раскинулась дряхлая деревня, выглядевшая так, будто Лив занесло на фестиваль исторической реконструкции с крайне скудным бюджетом.

— ААААААА! — взвизгнула она, впадая в истерику и топая ногами, отчего грязь полетела во все стороны. Побольше воздуха в лёгкие и новое: — АААААААА!

Лив обернулась на триста шестьдесят градусов. Ни дорог. Ни вышек сотовой связи. Ни одной кофейни в радиусе видимости. Мир вокруг отказывался соответствовать стандартам цивилизации.

— Какого, мать его, фикуса?! — И ей было плевать, что на неё оборачивались. — Что за глупая шутка? Где скрытые камеры? Это ведь какое-то шоу, да? Петя, признавайся, это твоих рук дело?! — прокричала она в небо и резко замолчала. — Ты тоже это видишь?

Лив подёргала за рукав незнакомца, пялясь на солнце.

Упс.

На ТРИ солнца: огромное белое, палящее не хуже софита в студии, маленькое карминовое и совсем крошечное синее, напоминающее каплю лазурита. По лиловому небу — лиловому, прикиньте? — проплывали подозрительно обычные облака, а вдали высились хребты гор, как спина спящего дракона.

— Счастливо оставаться, — мужчина отцепил её руку и зашагал прочь по пыльной — стыдно даже произнести это слово вслух — дороге, ведущей в сторону леса. Лив ошарашенно посмотрела ему в спину, переводя взгляд с его невозмутимого затылка на дверной проём таверны.

Оттуда, словно из переполненного мусорного бака, начали медленно вываливаться разбойники. Они уже пришли в себя и теперь были готовы в полной мере отомстить похитительнице душ.

— Эй! Ты что, серьезно?! — Лив нагнала его, едва не вывихнув лодыжку. — Ты не можешь меня просто так бросить! Сначала устроил этот спецэффект с замедлением, натравил на меня этих немытых забулдыг, а теперь просто уходишь в закат?

— Благодарность принимается, — прикрыл глаза незнакомец и ускорился.

— «Благодарность»?! — Лив едва не поперхнулась воздухом, который на вкус был подозрительно... вонючим. Навозом. — Да ты издеваешься! Меня чуть не убили! Где здесь ближайшее отделение? Я на всех заявление напишу!

Мужчина не реагировал, продолжая идти с таким видом, будто за его спиной не истерила икона стиля, а просто шумел некстати разыгравшийся ветерок. Его походка была ленивой, расслабленной и абсолютно, бесяче пофигистичной.

— Послушай, мистер, — Лив забежала вперёд, преграждая ему путь и выставляя ладони, надеясь остановить его. — Давай притормозим! Что вообще происходит? ТЫ кто? Эти косплееры-переростки в таверне — ОНИ кто? И вообще, вы все тут КТО такие?

И он остановился. Медленно, словно это требовало от него колоссальных усилий, опустил взгляд на Лив. По его зелёной радужке пробежал бенгальский огонёк.

— Котёнок, — выдохнул он. — Я вывел тебя живой, и это был предел моей добродетели в этом году. А теперь иди к своему Пете. Или как там его. В общем, возвращайся домой.

Он так лениво махнул рукой «пока-пока», что, казалось, даже мухи в этой глуши двигались энергичнее. После чего непринуждённо обошёл её и двинулся дальше.

Лив резко обернулась, готовая к худшему. Но, вопреки её ожиданиям, разбойники решили, что коллективная дегустация эля — задача куда более приоритетная, чем погоня за ней. Потасовка внутри таверны затихала, сменяясь привычным гулом.

Вот только Лив такой расклад не устраивал. Ей были нужны ответы. Причем немедленно.

— Эй! Я с тобой разговариваю! — выкрикнула она в спину удаляющейся кожаной куртке и бросилась следом. — Послушай, я с огромным удовольствием прямо сейчас отправлюсь домой и забуду этот трэш, как страшный сон, если ты хотя бы соизволишь объяснить, где я?!

Незнакомец продолжал идти.

— Мой телефон разбит! — Лив встряхнула пустыми руками, в которых ещё недавно была вся её жизнь, упакованная в титановый корпус. — Я не могу посмотреть карту, не могу вызвать такси и даже не могу позвонить друзьям! Ты хоть понимаешь, что я сейчас в полной... заднице!

— У тебя есть друзья? — усмехнулся он, удостоив её коротким взглядом, в котором читалось искреннее сомнение в том, что кто-то в здравом уме добровольно согласится на долгое общение с розовой фурией.