Попаданки

Они знали, что обоим нравилось возвращаться вечером в одну комнату после бесконечно длинного, изматывающего дня. Как и нравилось перед сном часами обсуждать земные технологии, местную магию и философские вопросы бытия. Или спорить о мироустройстве, моральных принципах, глупой вороне на ветке дерева под окном или правильном оттенке неба. Зефирос всегда в финале дискуссии сдавал позиции первым, но Лив научилась читать его взгляд и знала, когда он инскренне согласен, а когда баловал ее.

За месяц эта гармония стала для них воздухом. Они не замечали ее, пока сегодня на рассвете не проснулись в объятиях друг друга.

Зефирос помнил, как расширились в тот момент ее глаза. Они стали такими огромными, будто Лив обнаружила себя в объятиях не колдуна, а голодного дракона. И Зефирос не понимал: удивление то было или страх. Потому не шевелился, выжидая ее реакции. В конце концов, именно Лив ночью перекочевала к нему под бок и устроилась головой у него на груди. Он лишь проснулся раньше.

— Я... — ее щеки тогда вспыхнули за секунду, а далее писк и ни единого членораздельного слова. Затем она скатилась с кровати, схватила первое, что попалось под руку — ботинок — зачем-то прижала это к груди и исчезла за дверью раньше, чем он успел пожелать ей доброго утра.

Поэтому сейчас, когда Лив была в его руках и не пряталась за всем, что выше цветочного горшка, Зефирос не мог отпустить ее. А должен был. Пусть Лив бессознательно и искала его тепло, но сознательно признаться в этом пока еще не могла. А значит, ей нужно было время.

Он вернул Лив в вертикальное положение и задумчиво посмотрел на солнца.

Зефирос готов был дать Лив столько времени, сколько ей нужно. Вот только жаль, что само время ждать не собиралось. До Равенства Солнц остался примерно час.