Попаданки

*103* Последствия

Лив, Хлоя и Саманта сидели за столом, обхватив руками гудящие головы. Отпустило их только после заката — по совершенно непонятным причинам. Хотя Зефирос и Вэйлор путем долгих логических рассуждений вывели предположение о связи кристаллов и солнц.

Научной ценности в этой гипотезе было мало, но других вариантов все равно не имелось. Каждая из девушек смутно помнила странные видения, яркую вспышку света, прикосновение к Осколку — и на этом воспоминания обрывались.

— У меня болит мизинчик, — трагическим голосом объявила Лив, медленно растекаясь по столу. — И горло.

Судя по интонации, она сообщала о последних минутах своей жизни.

— Конечно болит, — вздохнул Зефирос. Он сидел на полу у стены, откинув голову и прикрыв глаза. — Ты весь день орала как ненормальная.

— Я всегда ору.

— В какой-то момент ты выдала такую ноту, что я решил, будто на дом напал дракон. — Зефирос потер уши и приоткрыл один глаз. — Драконы бы улетели в панике.

Саманта фыркнула в кружку. Хлоя тихо застонала и опустила голову на стол рядом с Лив.

— У меня тоже все болит. Плечи, кисти, ноги. И на коленях огромные синяки… Такое чувство, будто я с кем-то дралась.

Нокс, который спокойно сидел на полу рядом с Зефиросом, вдруг с огромным интересом принялся разглядывать вид за окном. От Хлои это не ускользнуло. Наемник был не из тех, кто наслаждается пейзажами, думая о смысле жизни.

— Нокс, что произошло? Я и правда подралась? — голос ее напоминал писк щенка. — С кем?

— Со всеми. Но на поединок ты вызвала меня.

— Я что?!

— Пять раз.

— ПЯТЬ?!

— Первые четыре раза я отказался, но на пятый ты начала угрожать мне табуреткой, — благоразумно заменил Нокс ножи на что-то более безопасное. Хлоя бы не вынесла такой детали.

Лив в этот момент заинтересовано оторвала голову от стола, а Саманта потерла виски, пытаясь свыкнуться с короткой амнезией. Человеку, зацикленном на контроле, смириться с подобным стечением обстоятельств было невыносимо сложно.

— Пожалуйста, скажи, что я проиграла сразу.

— Не сразу. Но надо признать, ты держалась очень достойно для девушки, которая не умеет сражаться.

— Ты хотя бы не поранился? — тихо спросила Хлоя.

— Я? — Нокс рассмеялся. Затем поднялся, присел перед Хлоей на корточки и бережно перехватил ее ладони, всматриваясь в лицо. — Серьезно, ты переживаешь за меня? — Он опустил взгляд на покрасневшевшие запястья девушки. — Я-то в норме, а вот себя ты не пощадила. Болит? — Его пальцы осторожно коснулись небольшого синяка.

— Нет… Даже не помню, как его получила.

— Ты попыталась провести бросок.

— Я не умею делать броски...

— Табуретками — умеешь.

Никто не стал выдавать Нокса и ножи. Тем более, что все режущие предметы к обеду оказались под замком, ключ отдан на хранение Милане, а саму Милану отправили на рынок.

— Мне пришлось тебя связать, иначе бы ты поранилась. Или поранила кого-то кроме меня. Но ты очень упрямая, когда задаешься целью.

— Это точно, — подтвердил Зефирос. — Ты рухнула вместе со стулом на пол и поползла в сторону врага, пытаясь его укусить. И при этом громко возмущалась: «Как ты посмел меня в себя влюбить!». Ну или что-то в этом духе.

Глаза Хлои расширялись так быстро, что вот-вот могли объедениться в один большой.

— Кляп совать было грубо, — продолжил колдун. — Поэтому мы примотали твой стул к столу и слушали любовные признания до самого вечера.

— Мог бы и промолчать, — Нокс наградил Зефироса тяжелым взглядом.

Тот лишь устало повел плечами в знак извинения — сил фильтровать слова у него не осталось. Выспаться ему так и не удалось, а без сна колдун становился сварливым, недовольным жизнью стариком.

— Вот это я понимаю, ролевые игры, — Лив уткнулась лбом в столешницу, содрогаясь от беззвучного хохота.

— Тебе смешно, а вот матушка не оценила, когда вбежала в гостиную, — сокрушенно вздохнул Валериан. — Разбираться, кто прав, а кто виноват, она не стала и просто отлупила нас всех метлой. — Он покачал головой, переживая глубокую душевную травму. — Знаете, она никогда раньше не била меня метлой.

— Все когда-нибудь случается впервые, — не удержалась Саманта.

Она невозмутимо отпила чай и искоса посмотрела на пирата.

— Госпожа Саманта, а вы знаете, что еще может случиться впервые? — с наигранным уважением спросил Валериан. — Воспитательные мероприятия. Например, порка. И уверяю вас, сегодня я был очень близок к тому, чтобы организовать ее лично.

Саманта брызнула чаем, закашлявшись. Лив смеялась уже в открытую, постукивая ладошкой по столу. Хлоя покраснела, наблюдая, как прикрыл глаза от смеха и Нокс перед ней. А Валериан посмотрел на Саманту с таким довольным видом, что та сразу поняла: этот разговор он будет припоминать ей еще долго.

И основания для воспитания у пирата имелись самые что ни на есть серьезные.

Он весь день носил Саманту на руках, потому что королевам положено. Потом катал ее на спине, потому что королеве внезапно понадобился пони. Затем устроил бал с кружениями и поклонами, потому что свежесшитое из шторы платье требовало выхода в свет. Мог ли он этого не делать? Мог. И все равно делал, потому что наказывать за это Саманту будет ох как приятно.

Но Валериан недооценил масштаба проблемы. В какой-то момент Саманта решила, что каждым уважающим себя королю и королеве требуется семейное гнездышко.

Сначала Валериану идея показалась безобидной и даже романтичной. Под чутким руководством Саманты он стаскивал со всего дома подушки и стулья, чтобы та, в итоге, успешно построила замок. Но он никак не мог ожидать, что после этого его засунут внутрь проверять вместительность. В итоге пират сидел там: обнимал колени, колени обнимали уши, а достоинство покинуло помещение через ближайшее окно.

— Я против насилия, — вздохнул Вэйлор, устраиваясь поудобнее у стены рядом с остальными. — Но в данном вопросе я на стороне Валериана. Держался он героически. Мне пришлось оживить сердечки с карты, чтобы тебя как-то отвлечь и дать ему возможность отдохнуть.

— Да что я такого сделала?! — возмутилась Саманта. — Объясните уже! И желательно с деталями, которые могут использовать против меня в суде. — Она многозначительно посмотрела на пирата, намекая на вполне конкретный суд. И тот прекрасно все понял. — Гипотетическом.

— Нет уж, это сокровище я приберегу. Собираюсь до конца наших дней пользоваться твоей потерей памяти, — продолжил Валериан. — Станет моим преимуществом в любом споре.

— Это шантаж.