Грани

Глава 5

Анна Николаевна, собираясь в оперу и пристёгивая брошь к воротничку платья красивого оттенка, уже знала новость о том, что сопровождать её будет секретарь внука - «мадемуазель Кристина». Эта новость, впрочем, не вызвала в ней ожидаемой бури или недовольства, скорее – тихое, ироничное смирение. В последнее время она будто бы научилась распознавать скрытые сигналы в поведении «злодейки судьбы».

«- хм, Денисова Кристина Григорьевна, занимательно, а почему бы и нет»?

Брошь, похожая на фамильную драгоценность, застегнулась с тихим щелчком, и Анна Николаевна взглянула в зеркало. Отражение выдавало тоску в глазах, но серое платье, купленное в модной лавке высокого нового здания – торгового центра, сидело идеально. Жемчужный, сдержанный оттенок словно вбирал в себя свет освещения в её спальне, придавая коже благородную бледность.

«Мадемуазель Кристина», - повторила она про себя, словно пробуя имя на вкус. Молодая, наверняка амбициозная, и, судя по всему, не лишённая деловой хватки, раз уж сумела завоевать доверие её внука. Что ж, вечер обещал быть интересным. Анна Николаевна любила наблюдать, как разворачиваются интриги, особенно если они касались её собственной семьи.

«- ну это в прошлом…, увы, в далёком прошлом».

Взяв со столика театральный бинокль из «слоновой кости», она плавно развернулась и направилась к двери. Сегодняшний вечер в опере станет не только культурным событием, но и своеобразной проверкой её стойкости. Ещё одной. Тяжёлый вздох приподнял грудь.

«- осталось совсем немного, лишь бы только Фёдор успел за это время вернуть себе фамилию рода Латыниних и сделать достойную партию».

Тяжесть в груди, тянущая её к земле, появилась совсем недавно, дряхлеющее тело совсем не хотело вставать поутру, кутаясь в лёгкое одеяло оно до последнего отлёживалось, вдыхая аромат свежести от постельного белья. Безжалостный скульптор вылепил на её лице морщины, словно карту прожитых лет, а в глазах, некогда сверкающих, теперь плескалась тихая тоска.

Всё дело было в слове «прожитых».

Ведь не прожитых, увы!

Вот в чём вся суть вопроса, но ведь это никому не докажешь. Никому! Она долгими вечерами, ожидая с работы, готовила внуку письмо. Он прочтёт его после её кончины.

Она была уверена, что это произойдёт очень скоро.

Ведь Анна практически жила в сознании временами, когда мир казался ей ярким и полным возможностей. Когда каждое утро было предвкушением нового дня, полного приключений и свершений.

Но годы шли, и краски жизни постепенно тускнели, оставляя лишь серый отпечаток на всём, что её окружало.

Не постепенно и не шли!!!

А вдруг и сразу произошли, но ведь это никому не докажешь. Никому!

Теперь каждый подъём с постели был маленькой победой над немощью. Она опиралась иногда на трость, чувствуя, как тело слушается всё хуже и хуже. Шаг за шагом, утром она пробиралась к окну, где сквозь новые занавески робкие лучи солнца вставали из-за горизонта. Они золотили окна высоток, это было любимое зрелище… После она брала себя в руки, стараясь быть с внуком последовательной и заботливой.

Итак, взамен Татьяны, которую уже зрительно она нарисовала для себя…

И всё же Татьяна ей виделась серьёзной и умной, худенькой особой с печальными глазами. Она представляла её себе в строгом платье тёмного цвета, с аккуратно заплетённой косой и тихим голосом, сдержанным и скромным поведением.

Кристина…

Они встретились в фойе удивительного здания. Приморская сцена Мариинского театра - огромный концертно-театральный комплекс, один из самых современных театров в России. За его окнами видно не менее грандиозное сооружение – мост через огромный залив. Океан! Она благодарна всевышнему, что видит всё это. Ей ли жалобы шептать в молитвах?

Внук Фёдор буквально передал бабулю с рук на руки особе с белой кожей и ярко-рыжими волосами - курчавой копной, свисающей до пояса.

«-Кристина», - именно так представилась мадемуазель, излучая тепло и беззаботность, совсем не сочетавшуюся с серьёзным настроем Анны Николаевны.

Ощутив, что опирается на крепкий локоток Кристины, она вопросительно взглянула на Фёдора. Внук - совсем уже взрослый мужчина, слегка покраснев, пробормотал что-то о срочных делах и поспешил ретироваться, оставив бабушку в компании незнакомки.

- Я заеду за вами, клянусь! Опера – это точно не моё! Отдыхайте!

Анна Николаевна, огладила рукой причёску и внимательно стала изучать свою новую спутницу. Рыжие волосы, словно пламя, обрамляли лицо с веснушками на аккуратном носике. Это делало образ девушки почти нереальным. Глаза цвета морской волны смотрели на неё с искренней улыбкой.

Кристина, казалось, даже не замечала оценивающего взгляда, направленного на неё.

- Ну что же, Анна Николаевна, думаю, нам пора, – проговорила она, бережно беря старушку под руку.

- Кармен ждёт нас!

Они медленно двинулись сторону больших дверей, и Анна почувствовала, как напряжение постепенно отступает. В конце концов, опера – это всего лишь вечер, а судить о человеке лишь по внешности – глупо и недальновидно. Возможно, Кристина окажется не такой легкомысленной, как кажется на первый взгляд. И, кто знает, может быть, их вечер в опере превратится в нечто удивительное.

«- род Денисовых, так вот он каким оказался в далёком будущем»!

«- ну и ну»!

И вот бархатное кресло уверено и очень заботливо принимает в свои объятия её тело, многолюдный зал с балконами в четыре этажа интригует. Вокруг – море нарядных лиц, шёпот, шуршание одежд. Она будто попала в удивительный сон. Занавес взмывает вверх, и мир взрывается – красками, звуками, движением. Испания! Солнце, страсть, кинжалы за поясом, цветы в волосах.

И она… Кармен.

Цыганка – воплощение первобытной свободы. Голос певицы будто вино, пьянит и манит одновременно. В каждом её жесте – вызов, в каждом взгляде – искра. Вокруг – солдаты, пытаются устоять перед её чарами. Хосе… Бедный Хосе. В его глазах – смятение, борьба между долгом и… страстью? Или похотью? Музыка то взмывает ввысь, то обрушивается вниз, словно волны, захлёстывают её с головой.

Арена… Бой быков… Эскамилио… Ещё один претендент на сердце Кармен.

Бравурная мелодия, крики толпы, запах крови и адреналина. Всё это – словно наваждение, нереальное, но завораживающее. Смена декораций! Реальность происходящего! И вот – финал. Хосе, обезумевший от ревности, молит, умоляет… Кармен непреклонна. Свобода – её религия.

Удар ножа… и всё обрывается. Тишина. Вздох всего зала. Слёзы на лицах.