Страница 38 из 74
Глава 15
Я вдруг подумала, что они, возможно, сейчас пересекутся, встретившись, допустим на крыльце нашего дома. Или на улице, или вблизи фасадной части.
Моя Аида, а вернее, леди Ирена и Незнакомец.
Мысленно подразумевала, что как только прислуга согласно моему приказу отклонит его желание встретиться с кем-то из нас, неизвестный мистер сразу покинет наш не совсем гостеприимный дом.
Мысленно торопила события, желая отъезда незнакомца. Желая увидеть его и конечно же запомнить. И больше уже не видеть никогда.
Однако мужчина не выходил. Он что намерился ожидать «ссудного дня» в фойе нашего дома? Каков наглец этот Коуэлл!
Он мне уже был неприятен. Хотя я точно лукавлю: - неприятен он мне стал на основании рассказов Маргарет. Это произошло буквально полтора месяца назад. Ведь, все мы знали, что никто не вступился за бедную, всеми покинутую леди много лет назад.
Никто!
Не обращая внимания на мысли, мой взгляд следил за тем, как в небольшом сквере напротив дамы гуляли с собачками. Они всегда это делают в это время, демонстрируя модные утренние наряды и своих умных питомцев. А, вообще-то, многие люди спешили по делам, город жил своей обычной, повседневной жизнью. Примерно через час после завтрака, мы собирались за покупками с сестрой, желая под конец проехать в галерею картин, которая была всегда почему-то закрыта.
Ну, может, нам хоть сегодня повезёт?
Вот показалась в конце улицы знакомая машина, споря с ней, обгоняя, проехал кэб с соседом из другого дома. Пожилой джентльмен не признавал новые авто.
Прошло буквально мгновение, и из припаркованной машины вышла сестра, а после и Маргарет. Они были под охраной мистера Добровольского. Все спешили в дом.
- Что могло случиться?! Господи, почему Аида не оставила дочь в школе? Девочка прекрасно себя чувствовала с утра, взяв украдкой маленький тост на кухне со своим любимым мармеладом.
Мне ничего не оставалось, как по центральной лестнице спешно сойти на первый этаж. Но прежде я сделала звонок в адвокатскую контору. Я просто обязана была это сделать!
- Лондон сегодня на рассвете бомбили! Школу временно закрыли. Всем рекомендуют, как только будут слышны звуки сирены, спуститься в укрытия.
Голос сестры срывался. Она была более чем взволнована, пальцы рук молодой женщины не выпускали запястья дочери. Было такое чувство, что в сию минуту, не снимая верхних одежд, сестра готова была целый день провести в месте, которое мы оборудовали на случай бомбёжки. Миссис Добровольская, не успев доложить о госте, мне кажется, она была отодвинута им просто на просто в сторону.
- Леди, позвольте!
- Кто вы?! Почему вы у нас в доме в такое раннее время дня? Что происходит?
Он был ни на кого непохож из прежних наших знакомых. Лет сорока, холёный, я думаю, что умный и верный своему долгу. Безукоризненно вежливый в определённых ситуациях, элегантный и немного полный, однако сказочно интересный для дам своего круга, но увы, не для жены. Почему мне так показалось? Глаза! Они выдавали его потаённую неуверенность. Где-то внутри он боялся отказа и женского презрения. Потому как всё ещё хотел женского интимного расположения. Хотел, боясь оскорбить этими желаниями настоящую леди. Потому у него на стороне точно была связь с обыкновенной, земной женщиной, которой он, увы, ничего не мог дать взамен, кроме чувств и признательности. Но всё же мистер Эдгар Коуэлл решил сегодня быть самим собой. А может, не решился, а обстоятельства его толкали на этот шаг.
Обстоятельства…
Ох уж эти обстоятельства. Что может быть хуже?
Он стоял непозволительно близко, рассматривая мою сестру как учёный антрополог.
- Леди Элинор Дилей? Я не ошибаюсь?
- Разумеется, вы ошиблись! Я баронесса Ирена Данбар Дилей. Кто вы, мистер, и что вы делаете у меня в доме в столь ранний час?
- Видит бог, я спешил. Я должен предупредить вас, леди. Вас и леди Маргарет и леди Элинор. Где же они? Моя супруга, она в сопровождении адвокатов и полиции покинула сегодня утром Лондон. Мой поверенный выслал мне телеграмму об этом. Буквально через несколько часов леди Блэр Коуэлл объявится в Бостоне. Увы, её не пугает предстоящий скандал, она совершенно обезумела и не думает про нашу дочь. Знаете, есть люди, которые морально держат себя выше всех за счёт таких вот ситуаций, они им в радость. Как только супруга узнала, «что» вы унаследовали от моей матушки, Блэр потеряла покой. Её больше ничего в жизни не интересует. Все разговоры только о наших со старшим сыном правах.
- Вот как?!
- Я так понимаю, мы родня. Вы прибыли из Российской Империи, когда-то при королеве Екатерине II служил мой предок в посольстве. Мы слышали о его любви к юной княжне.
Леди Ирена молчала, помня слова адвоката о том, что вести переговоры нельзя.
- Нас сложно назвать роднёй, мистер Коуэлл. Я думаю, что, если бы не исключительные обстоятельства, о которых мы все знаем, вы бы никогда не произнесли эти слова. Вы бы никогда не признали свою «незаконнорождённую» родню из варварской России.
Я вышла из тени помещения. Расширив глаза, мужчина смотрел, не отрываясь на моё лицо.
- Теперь я точно уверен, что да. Вы родственница мне.
- Я похожа…?
- На мою младшую дочь.
- Вот как? Но ведь у вас был, и брат, насколько мне не изменяет память.
- Георг, состоявшаяся личность. После смерти матушки он сразу же развёлся с леди Иннес. Порвал с отцом и его второй семьёй, полностью осудив их поведение, отплыл с детьми в Соединённые Штаты. Надо сказать, что ныне он преуспевающий банкир, который умудрился весьма удачно устроить жизнь. Это человек, который всегда на всё имел своё мнение.
- Мамочка, я бы хотела подняться наверх и начать занятия.
- Конечно, Маргарет.
- Маргарет?! Но как такое возможно? Ведь именно эта девочка, основная наследница всего состояния. Но она ведь родилась намного позже смерти моей матери – леди Коуэлл! Откуда моя мать могла знать…
Именно в этот момент раздался звонок, а после торопливый стук во входную дверь. Я услышала не менее торопливые шаги прислуги. Мисс Эттвуд спешила впустить гостя.
Мужчина же, смотрящий на девочку глаз не отводил от маленькой статуэтки в её руках.
- Милая, игривая Юри’, откуда она у вас, маленькая леди? Статуэтка исчезла из коллекции, буквально месяцев за восемь перед смертью матушки, моя супруга хотела себе эту безделицу. Придворный мастер её ваял.
Мы вновь молчали. Мужчина оглядывался по сторонам, взирая на всех нас.