Последний лепесток сакуры

Глава 19. Временное затишье

Кана сидела на пыльном полу чердака, обхватив руками крупное сиреневое яйцо и прижимая его к груди. Мягкое свечение, которое шло сквозь скорлупу, сделалось совсем слабым. Кана понятия не имела, кто прячется внутри, но на каком-то подсознательном уровне понимала, что оно отчаянно нуждается в ней.

Хару стоял у входа на чердак, прислонившись плечом к деревянной балке. Его лицо было встревоженным.

— Зачем ты это сделала, Кана? — спросил он с напряжением в голосе. — Зачем ты взяла это яйцо? Я же сказал тебе, что нам нужен только амулет! Мы не должны были брать ничего лишнего!

Кана молчала, медленно поглаживая шершавую скорлупу. Она чувствовала странное приятное тепло, исходящее от яйца. Тепло, которое согревало и успокаивало. Хару ждал ответа, но Кана понятия не имела, что ему сказать.

— Я не знаю, — прошептала она наконец, не поднимая глаз. — Оно звало меня, и я… почувствовала это. Хару, ты не понимаешь…

— Не понимаю? — голос Хару стал резче. — Я не понимаю, как ты можешь хватать что попало в Токоё и тащить это в мир людей! Мы не знаем, что внутри этого яйца. Это может быть опасно! Это может быть ловушкой демона. Ты понимаешь, что ты наделала?

Кана чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она сжала яйцо крепче и прижала его к себе.

— Оно не опасное, — сказала она тихо, упрямо мотнув головой. — Я чувствую это.

Хару тяжело вздохнул, с досадой взъерошил волосы и подошел ближе. Сел на корточки рядом с ней и внимательно посмотрел на яйцо, пытаясь разглядеть его в полумраке чердака.

— Мы должны показать его ведьме, — сказал он. — Аямэ разберется, что это. Если внутри опасное существо, она сможет быстро нейтрализовать его.

— Нет! — Кана резко отодвинулась, прижимая яйцо к груди. — Я ни за что не отдам яйцо этой старухе. Я не верю ей, Хару! Она использовала тебя и также может использовать его!

— Кана, полегче… — Хару попытался перехватить ее за запястье, но девушка наотрез отказалась подчиняться и отдернула руку.

— Ты всегда защищаешь ее. Почему? Что такого она сделала для тебя, что ты так ее защищаешь? Чем она заслужила твою преданность?

Хару на мгновение замолчал, отводя взгляд. Кана чувствовала, как внутри поднимается горечь, смешанная с обидой.

— Она спасла меня, — сказал он наконец. — Когда я был на грани смерти, она спасла меня. Но за это я должен заплатить. Так работают договоры с ведьмами, Кана. Она не может помогать просто так. У нее тоже руки связаны. Без договора она не имела права вмешиваться в судьбу миров. Ты должна понять это и принять.

— Я не хочу, чтобы ты был к ней привязан, — прошептала она. — Не хочу, чтобы какая-то ведьма решала за тебя, как жить.

— Кана, — сказал он с грустью в голосе. — Ты немного не понимаешь, как устроен мир Токоё. Но сейчас важнее другое. Пойми, это яйцо может быть опасным. Ты должна быть осторожна.

— Я буду осторожна, — Кана кивнула, но не выпустила яйцо из рук. — Обещаю.

Хару тяжело выдохнул и поднялся на ноги. Он еще раз посмотрел на ее руки, судорожно обнимающие сиреневую скорлупу, и на долю секунды его взгляд смягчился.

— Вечером мы встречаемся в храме, — сказал он. — Приходи туда после занятий. Я постараюсь за это время найти логово нашего демона.

Силуэт парня тут же потянулся сизой дымкой, и он исчез, оставив Кану одну посреди пыльного чердака.

Она аккуратно подняла тяжелую ношу и спустилась по деревянной лестнице в свою спальню, ощущая тепло, которое исходит от яйца. В комнате Кана осторожно завернула его в плед и положила на кровать. Оно выглядело как обычное яйцо, не считая того, что оно было огромным и светилось фиолетовым.

Кот, дремавший на подоконнике, лениво приоткрыл глаза, уставился на кокон из пледа и спрыгнул на матрас. Он подошел вплотную и принялся ласково тереться мордочкой о шершавый бок яйца. Потом примял лапами плед и улегся, положив голову рядом.

— Ты тоже чувствуешь, что оно хорошее? — Кана присела на край и принялась медленно поглаживать кота по спине. Тору зажмурился от удовольствия и еще громче замурлыкал.

Если Тору принял яйцо, значит в нем нет никакого зла. По крайней мере, Кане хотелось в это верить. Но стоило ей успокоиться, как в дверь постучали.

— Войдите, — вздрогнув, отозвалась девушка.

Дверь отворилась, и на пороге показалась Саюри. Она осмотрела Кану, потом перевела взгляд на яйцо, завернутое в плед, и нахмурилась.

— Это что такое? — Саюри сделала шаг вперед, с подозрением рассматривая кокон.

— Долгая история, — Кана устало вздохнула и убрала со лба упавшую прядь волос. — Я принесла его из Токоё.

Саюри подошла ближе, наклонилась и прищурилась, с ужасом глядя на сиреневое свечение.

— Серьезно? — сказала она. — Ты притащила это из Токоё? С ума сошла? Нельзя тащить оттуда всякую гадость! Ты вообще понимаешь, чем это может грозить?

— И ты туда же, — Кана устало закатила глаза. — Хару уже прочитал мне лекцию. Саюри, ты просто посмотри на Тору.

Подруга перевела взгляд на кота, который развалился на пледе вплотную к скорлупе и продолжал урчать. Взгляд подруги смягчился, но она все равно продолжала делать вид, что сердится.

— Ты хоть понимаешь, что это может быть ловушкой демона? — спросила она, но в голосе ее уже не было прежней резкости.

— Я понимаю, — ответила Кана, осторожно дотрагиваясь до скорлупы. — Но я доверяю своему чутью. И ты тоже должна мне верить.

— Ладно, — Саюри тяжело вздохнула, но дальше спорить не стала. — Но если оно взорвется или превратится в монстра, сама будешь виновата.

— Договорились, — улыбнулась Кана.

— А теперь живо собирайся, нам пора в университет, — Саюри строго постучала ногтем по циферблату наручных часов. — Второй день подряд я тебя отмазывать уже не смогу. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило закрыть твой вчерашний пропуск. И да, по дороге ты мне во всех деталях расскажешь, где тебя носило.

— Обязательно расскажу, — кивнула Кана, аккуратно поправляя край пледа над яйцом.

Они быстро спустились по деревянной лестнице на кухню. Бабушка Хидэко уже вовсю суетилась у плиты. На широком блюде посреди стола высилась стопка пухлых золотистых дораяки. Эти круглые блинчики, смазанные между собой густой пастой из бобов анко, Кана могла есть бесконечно.

— Садитесь, мои хорошие, — сказала Хидэко, ловко расставляя чашки с чаем. — Чего притихли? Лица у обеих такие, будто вы лимонов налопались. Что стряслось?

— Все хорошо, бабуль, — ответила Кана. — Просто спала плохо.