Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 70

Глава 14

Дочь генерала Бутенева, прижимая к груди сшитые листы для зарисовок. Странным образом, совершенно забыв о правилах этикета, решительно направилась к выходу. Её необычная походка, полная напряжения, создавала впечатление, что она способна преодолевать пространство быстрее, чем обычно.

Тело девушки было натянуто, как струна, готовое в любой момент сорваться с места и исчезнуть в мгновение ока. Некоторые шаги она дела с самого носочка, будто шла в бальной зале.

С первого взгляда он ошибочно принял её за гувернантку. Там, в саду. Нанятую воспитательницу для осиротевших младших Бутеневых, оставшихся без матери. Он смутно слышал о причинах и последствиях ситуации, сложившейся в семье столь уважаемого человека, однако не счёл нужным углубляться в подробности. Но именно упорное нежелание княжны подчиниться привлекло его внимание к ней.

Бриллианты и сапфиры внушительных размеров, сверкавшие в ушах, и скромные тёмные наряды на первый взгляд могли показаться дурным вкусом, но девушка сама вся была воплощением моветона. Спорная и необычайно притягательная, она категорически отказывалась быть как все. Это мгновенно угадывалось в её манерах, одежде и поведении.

«- княжна, любимая дочь, ей позволяется буквально всё, как и его сестре Катрин, которая так же заботилась о своих братьях и отце на протяжении всей своей сознательной жизни».

Это был для него своеобразный приговор. Решение. В тишине, которая позволяла ему насладиться моментом, он неотрывно следил за каждым её движением, всем сердцем надеясь, что она обернётся. И одновременно боясь этого, ибо не желал лицезреть притворное кокетство. Всё зависело от того, «как» она это сделает.

Он загадал, понимая многое для себя.

Желая улавливать по нотам её движения, насладиться ими и понять, насколько правильны его догадки, а возможно, и выбор. Полотна дверей раскрылись, она ступила вперёд, собираясь отгородиться от них и пропасть во внутренних комнатах.

И.

Мгновение!

Как будто что-то вспомнив или услышав его безмолвный зов, она обернулась. Медленно, с задумчивостью и лёгкой тревогой, осознав, что её импульсивный поступок был ошибкой. Словно теперь она на момент вдруг поняла, что ситуацию не исправить, а мнение о ней уже сложилось.

- До свидания, ваше превосходительство, – голос прозвучал негромко, но отчётливо, разрезая тишину зала.

Их взгляды встретились. На мгновение он потерял ориентиры, не понимая, кому именно адресованы эти слова. В его голове всплыли образы прошлого, мгновенья, когда подобные фразы звучали в адрес только его отца. Но сейчас он увидел её – девушку с удивительно ясными глазами, смотрящую на него с каким-то странным сочетанием уверенности и робости. Её взгляд был упрямым; однако угадывалась нотка тревоги, словно она сомневалась в правильности своих действий.

Граф сглотнул в волнении. Комната вдруг показалась ему тесной, а собственное присутствие – неуместным в ней. Воздух словно уплотнился, и каждый звук, каждое движение приобрели особое значение. Он чувствовал, как его сердце забилось быстрее.

И тут, собравшись с мыслями, он ответил:

- До встречи, мадемуазель Эжени.

Его голос дрогнул, и он понял, что эта лёгкая хрипота слишком явно выдаёт его интерес к ситуации в целом. Взволнованность проступила не только в звуке голоса, но и в жестах: - кисть, сжимавшая по совершенно дурной привычке свой собственный мизинец другой руки, слегка задрожала, а голова склонилась в лёгком поклоне.

Когда он поднял глаза, то с лёгким сожалением заметил, что дверь уже закрылась. Узкое полотно с лёгким ударом поглотило силуэт княжны, оставляя лишь слабый флёр от её присутствия. Он, пытался уловить последние отголоски её аромата – нежные лепестки цветущей вишни, смешались неуловимо с утренней свежестью, они окутали сознание. В голове промелькнуло мимолетное желание бежать вслед, открыть дверь и попросить её остаться, но безумство идеи и воспитание взяли верх.

В этот момент, он вспомнил, что совсем не один в гостиной. Однако князь Бутенев и его матушка в этот момент, что-то обсуждали очень тихо, рассматривая карту Выборгской губернии. Они говорили про отъезд на воды со всеми детьми. Собирались зимой в Первопрестольную. Говорили о том, что ожидают приезд Демидова с молодой супругой. И ещё о том, что:

- Первый портрет княгини Элен нашёлся. В подвале он запакованный в холстины простоял все эти года. Досками заваленный. Отсырел багет, попортились краски. Женечка велела перенести его пока в тёмное сухое помещение. Говорит, что сквозняк для его состояния вреден. Художника пригласить желает из Москвы. Итальянца, которому вольную отписала. Синьора Ламброзо, того самого.

Князь Бутенев непроизвольно тронул грудь в области сердца, но после взял себя в руки.

«- а ведь генерал совсем уже не тот, сдал, похоронив первую любимую супругу».

Мелькнула мысль. Совершенно на миг представилось, как сидевшая всего четверть часа назад, напротив него совсем неопытная девушка, возьмёт бразды правления титулом и княжеством Бутеневых в свои руки. Как станет в защиту брата, сестры и пожилой бабушки перед всем светом.

Вновь перед его взглядом билась взволнованно жилка под тонкой кожей на её шее, упрямо смотрели глаза. Хотелось защитить её уже сейчас.

- Я вынужден откланяться, ваше превосходительство, но завтра непременно… Как и обещал. Разрешите я гляну на портрет вашей покойной супруги. Освободить его необходимо от всех тканей, что были на изображении. Не нужен яркий солнечный свет из окна…

Все эти вовсе не его проблемы вдруг стали такими нужными…

*****

- Ты подписал рапорт и остаёшься в Петербурге?

- Так точно, ваше превосходительство, в Питере.

- Отставить! Сын! Отца ты зовёшь по чину, а столицу Российской империи – Питер? Что это взбрело тебе в голову ныне? Слышал я что в Москве зародилось это словцо, да ты сам на себя не похож. Что за блажь, практически на блюдечке Лопухину преподносить должность в Варшаве? Зять он тебе, так что с того? Не генерал, и ещё долго им не станет. Расчётлив, исполнителен, но холоден как глыба льда. Однако та связь с француженкой покоя руководству не даёт. То как он мадам вывозил из Москвы, накануне сражения под Бородином, уйдя в отставку, в его деле прописано чёрным по белому.