Страница 61 из 70
«- неужели никто не видит этого сходства»?
Посадив девочку на стол, шепча ей обещания и целуя в висок, перебирала короткие волосёнки на границе роста, возле шеи. Искала родимое пятно. Бабушка Софи говорила, что с таким розовым пятном все Бутеневы рождаются.
«- она что же бросила моего отца, будучи уже в тягости»?
«- родила не от пана и молчала»?
«- как же вовремя я успела».
«- как же вовремя мы все успели. Ирочка — сестричка».
- Когда девочка плачет пятно становиться от напряжения красным? Ведь так?
И тут до тётки, что вела меня коридором, наконец-то доходит истина:
- Пресвятая Богородица!
- Когда её привезли?
- Да уже как несколько дней. Измучились мы с ней. Не спим все ночи. Я и не поняла сначала.
- А то, что у ребёнка черты лица как у княжича, вы разве не видите? В глаза ей посмотрите!
- Слепа совсем стала, барыня. Годков мне уже сколько. Совсем слепа.
«- слепа и таится, боится, что отправим в деревню век доживать».
С рук я уже девочку не отпускала. Стремительно шла в обратном направлении, прижимая её к себе всё сильнее.
В доме царила атмосфера, похожая на зыбкое равновесие между тишиной и ожиданием. Запутавшись в клубке противоречивых чувств, всё сильнее осознавала произошедшие. С руками, обвивающими хрупкую фигурку сестрёнки, моё сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Вбежав в гостиную, смотрела, часто дыша, на бабулю и генерала, а после…
- Только осторожно, мне кажется, она заснула. Так измучена, что я просто не знаю, что делать изначально, дать выспаться у меня на руках, или начать кормить её хоть чем-то.
Успокаиваясь, присела на потёртое место дивана. Оно было самое близкое к окну.
- Бабуля, идите сюда. И вы, Ольга Васильевна. Гляньте, что я обнаружила.
Девочка, обняв за шею, спала, положив доверчиво личико на моё плечо. Сдвинув волосики, я показывала, то, что находилось у неё под ними, переходя немного на шейку.
- Да как же это?
- Ну вот видите, а вы в приют родную внучку собрались!
Бабуля, прижав руки к груди, не смела ни слова вымолвить, смотря на спящего ребёнка. Аккуратно переложив её голову себе на локоть, показала личико.
- Знакомьтесь, перед вами княжна Ирина Викторовна Бутенева.
Девочка, словно почувствовав знакомое тепло, приоткрыла глазки. Знакомыми и такими родными она всматривалась в рыдающую фигуру над собой. Лицо бабушки показалось ей будто смутно знакомым, как воспоминание из другой жизни или далёкого сна. Слабая ручка потянулась вперёд, пальчики коснулись морщинистой щеки.
- Ба… бу…
А дальше плотину прорвало, потому как поняв, что произошло на самом деле, малышку хотели прижать к себе буквально всё.
- Как же она смела скрывать от нас рождение маленькой княжны?
- Вот почему она была не с ними в день катастрофы. Пан Горский изначально понял, что это не его кровь и верно отдал малышку на воспитание в другую семью.
- Тихо, Сашенька всё слышит.
- Это моя младшая сестрёнка? А моя мама, она с ней приехала?
И только генерал, замерев, не веря тому, что слышит смотрел на нас остекленевшим взглядом. Он опирался локтем на колено, и на его лице жили только одни глаза.
Мне казалось, что он был совсем не с нами.
Ведь Вена окутывала его воспоминаниями, сладкими и невероятно романтичными. Каждая ночь была подарком, прощальным даром от любимой, молодой супруги. Он был уверен в нерушимости их чувств, в вечной преданности...
Накануне того рокового дня, когда его мир рухнул, они зачали дитя. Вопреки всему.
А он и не знал о том, что зарождалось внутри его жены, что вместе с новой жизнью рождалась и измена. Не подозревал о том, что эти сладкие ночи были последними, что любовь, казавшаяся вечной, превратится в пепел на рассвете нового дня.
Утро пришло, как всегда, но оно уже не несло прежней радости. В воздухе витал странный привкус. Горечь и обман. Словно кто-то незаметно подменил мир, заменив его на копию, точную, но лишённую души.
Он смотрел на женщину, которую любил всей душой, и не узнавал её. Не верил её словам.
А она говорила, что ждёт дитя от другого…
- Отец!
Он перевёл взгляд на старшую дочь. А после повторил это словосочетание вновь мысленно. Удивительно звучит. Потому что у него есть ещё и младшая. Дочь. А ещё сын Александр. Вот ради кого стоит жить на этой бренной земле.
- Нам всем нужно прийти в себя. Сменить штат в доме. Сделать ремонт.
- Увы, в Питере нет твоих пленных французов. Как быть? Моя старшая, любимая дочь?
Мне нравилась эта ирония, и взгляд, который, оживая, наблюдал за младшенькой.
- Придумаем что-нибудь. Но до тех пор, пока не встанет лёд на Неве, мы не вернёмся в Москву. Жить будем в обособлении от всех, уверена люди забудут сколько у Бутеневых в семье детей. В доме траур – это версия для всех.
Я не знаю передали ли на Ирочку метрики о её рождении, но крестить мы её будем в нашей вере, примерно через два месяца. Я уверена, что мадам Варвара попытается ещё раз связаться с нами. Хочу предупредить сразу. Разговаривать с ней буду только я. Поберегите свои нервы.
Страшный грех они сотворили со своей старшей сестрой, лишив младенца семьи и любви.
Ей придётся ответить за многое.