Страница 42 из 70
Она рукой скользнула по складкам платьица в области живота.
- Как они попадут туда?
- Лиза! Это образно. Сердце замирает? Видеть его хочешь всегда, всегда… всеми силами. О поцелуе мечтаешь? Кончики пальцев холодеют, когда видишь его? Так, будто вся кровь в это мгновение прилила к сердцу. Думаешь только о нём. Особенно вечерами.
Девушка замерла слушая.
- Так было к Игорю Александровичу Лопухину. Но разве можно жить в таком состоянии всю жизнь? Не любовь-то, а увлечение. Страсть. Опасная, толкающая на безрассудства. Она как костёр, прогорит и погаснет. Останутся только угли. А то и вовсе грязь.
Вздрогнув, я вдруг вспомнила француза в своей спальне и Алёну крепостную в постели с ним.
- Сейчас иное чувство. Спокойная уверенность, что тебя понимают и ласкают даже взглядом. А ещё безмерное уважение этого мужчины не позволяет появляться страху в душе. Я не тревожусь о том, что он может охладеть к супруге. Такое чувство, что я ждала его всю жизнь. И ему совершенно неважно набираю я вес или нет.
- Вес тебе набрать нужно немного, это точно. Говорят, каток принялись расчищать городской. Снегопад покрыл его основательно. Везде сугробы.
Я замолчала, но после спросила вдруг, то что в голове мелькнуло удивительным вопросом.
- А если…, я говорю опять образно. Если Игорь Александрович вдруг на Рождественский бал-маскарад заявится из своего Парижа в Москву? Запишет приглашение на танец в твоей книжечке? Венский вальс нынче в моде. Говорят, в австрийскую столицу съехались главы всех стран и княжеств. В свободное от обсуждения раздела пост наполеоновской Европы время императоры, их министры и свита развлекаются на балах, где именно этот вальс стал основным танцем.
На обозрение, испытывая неясную тревогу, я выкладывала перед Лизой последние новости.
Но она, безмятежно смотря на окно, с которого я чуть не сиганула в своё время, сказала истину, которая заставила содрогнуться меня.
- Он же будет в маске, я не узнаю его. Да и вальс я уже обещала.
«- они все будут в масках».
Коренастая фигура, от которой исходила злоба и ненависть, выплывала из темноты моего сознания. Смуглый мужчина тянул ко мне руку, а после смотрел как в то утро, когда его этапом отправляли в Сибирь.