Страница 20 из 70
«- месяц до Бородинской битвы, остался всего месяц, а далее в начале сентября Москва вспыхнет, и французы, убивая всех на своём пути, начнут грабить её».
- Нам действительно нужно многое обсудить. Прежде всего наш отъезд из этого города. Вы сможете мне поверить?
Подняв голову, всматривалась в её лицо.
- Да как же мы дом оставим? Родовое гнездо, которое обещали сохранить твоим потомкам. И венчание назначено на начало сентября. Уже и с батюшкой в церкви всё обговорено. Тётка твоя отправилась во Владимир за грамотами верительными и драгоценностями твоей матушки. Согласия дала она этот брак, как опекун твой.
- Венчание?
Я в шоке смотрела на женщину, вдруг подумав, что зря дала обещание не прыгать из окна. Высота больше не привлекала. Но первый этаж и дальняя дорога в глубинку…
- Помолвил тебя генерал со своим адъютантом. Благороднейший человек: - офицер лейб-гвардии Преображенского полка Игорь Андреевич Лопухин. Да ты знаешь его. Он готов взять ответственность за вас, мадемуазель Эжения, несмотря ни на что. Готов закрыть рты сплетникам.
- Освобождаю его от данного слова. Нам не до венчания сейчас будет. Что мне разговоры кумушек, которым заняться нечем?
Вошедшая нянюшка шепнула, что стол накрыт и надобно мне привести себя в должный вид. И разговор наш утих с бабулей, с тем чтобы заново начаться уже за столом.
***
Обдумав своё положение, пока умывалась и меняла одежду, прекрасно понимая, что Игоря этого Андреевича ни сегодня так завтра призовут в ряды действующей армии, решила не перечить:
- Я вовсе не против венчания в целом, хотя и не помню адъютанта его превосходительства генерала Бутенева.
- Да как же это?
Но бабушка вдруг замолчала, глянув на няньку, стоящую за моей спиной. Мне подали кашу.
Принюхавшись к блюду, опять уловила просто зверскую долю сливочного масла.
- А есть просто каша? На воде? Эту пусть Степан отведает, он любит так. А венчаться можно, допустим и в… Да хоть где. А сроки что? В сентябре, значит, в сентябре. Поедемте во Владимир к тётке Александре.
Тишина….
- Такое чувство, что ты недоговариваешь мне что-то, Женечка.
Бабуля с удовольствием ела мою пайку с маслом.
Я усиленно тасовала мысли, аккуратно положив ложечку разваренной перловки в рот. Вспоминала данные из истории, надеялась на то, что женщины — существа суеверные и богобоязненные. Особенно в эти времена
- Не договариваю, вы правы. А я могу вам довериться?
Тишина…
- Ешь, и поднимемся в светёлку…
Пока ела, складывала в мозгах логическую цепочку моих доводов. И вновь глоточки молока сводили с ума.
- Что бы такое молоко вкусное было, говорят: - у коровы должны быть только рыжие бока. Ни капельки черноты.
Бабушка озадачено глянула на нянюшку
- Как есть они только рыжие у Зорьки.
- В монастыре так говорили…
Кивала в согласии и глупой болтовнёй подготавливала почву для разговора. Разглядывала комнату, отмечая, что она пополнилась буфетом и широкой тахтой. Ковровые дорожки лежали на полу, создавая уют. А мне на плечи заботливо легла шаль кашмирская. Светлая. С нежным, едва видным рисунком и с длинными кистями.
- Не смотри по сторонам. Ешь.
- Я уже.
Бабушка свела брови к переносице, но, глянув опять мне за спину, смолчала. Договор видать у них с нянюшкой не перечить мне пока. Дать успокоиться, а после всё выведать.
В светёлке, расположившись на моём ложе, очень близко друг к другу, слыша дыхания собеседника, я старательно, переплетая вымысел и правду, поверяла бабушке свои логически восстановленные воспоминания.
- Монахини точно говорили о том, что под надзором в Соловецком монастыре проживает монах Авелий. Сам государь батюшка, покойный император Павел посылал за ним не один раз. И его сын Александр I, вот ныне тоже. Предсказатель сей монах. Святой человек. Ещё два года назад он высказал пророчество о вступлении войск Наполеона в Россию и о сожжении Москвы. Называл дни, когда завоеватель перейдёт на русские исконные земли, начиная войну. Всё совпало!
Прикрыв рот рукой, бабушка внимала мне.
Прищурив взор, она вдруг сказала глухо:
- Так вот, в чём дело! Графиня Каменская, она ещё два месяца назад покинула Первопрестольную. Я видела, как сея, дама привозила с собою Авеля: монаха с густыми всклокоченными седыми волосами и густою бородою, большими блестящими черными глазами, со смуглым суровым лицом и громким грубым голосом. Прорицатель внушил мне такой ужас, что я совсем не вникала в рассказы о нём. Это было примерно… На Рождество!
- Монахини называли месяц сентябрь. Его начало. Москва будет гореть! Её разграбят французы и наёмные поляки, которые будут особенно жестоки москалям. Бабуля, у нас совсем мало времени. Береженого, знаете ли, и бог бережёт.
- Я всё решу, мы завтра же покинем…
- И оставим всё мародёрам? Дом на разорение пустим?
Женщина смотрела на меня круглыми глазами.
- Что ты предлагаешь, Женечка?
- Всё это произойдёт в сентябре. Только никому, пожалуйста, не говорите. Начнётся паника. И мы не сможем покинуть город. Сколько у нас подвод в собственности?
- Совсем немного, князь забрал, он вывез практически все личные вещи, будто и возвращаться не собирался. Супружница его - княгиня Наталья, все мои обвинения отмела глазом не моргнув. Отпиралась хладнокровно и была ненасытна, всё украшения покойницы Элен искала. Опоила она генерала, чем, что ли? Твои покои, милая, совсем опустели, сестра молодой княгини - Варенька, твои наряды присвоила и меха соболиные. Но только велики они сейчас тебе, не жалей. Бог им судья. Не бедные чай, прикупим тебе гардероб.
Я отмахнулась.
- Не о том речь. Я говорю о настоящих ценностях: - предметы искусства и старины, иконы, оклады к ним с драгоценными каменьями, картины, редкие издания книг и рукописных библий; фарфор и семейное серебро чеканное. Всё нужно укрыть в подвалах, в потаённых местах. Да так, что и подобраться бы к этому нельзя никак было. Кирпичом заложить, камнями завалить и все бочки, что есть в доме, водой наполнить. Но главная ценность: - это наши с вами люди в деревнях и урожай этого года. Вот за кем и за чем подводы надо отправлять… Голод послевоенный, — предсказал старец.
Болезни страшные и мор.