Страница 58 из 76
- Благородный синьор Мартинелли несколько раз пытался вывести нить разговора на герцогиню Антрага’.
Да ты и сама слышала.
- Ох, Надин, ну и оставила ты мне наследство! Глаз да глаз за всеми нужен. Одно слово француженки: красивые и уж очень поверхностные во всём. Вроде смотрит в глаза, говорит, а ощущаешь будто сейчас улыбнётся и исчезнет. Мадам Рашель..., я волю теряю от её улыбки и быстрой речи и эмоций. А посмотри на малютку Надин! Луи за ней не успевает, а ей и дела нет! Мне уже поступило брачное предложение на её счёт. Я слышала сплетню, что она крестница самого короля Людовика и родилась старшей. Вся в прабабку! Как уследить? Скажи? Закрыть ворота и не отпускать?
- Помните, как всё произошло в прошлом сезоне с синьориной Орланди? Писать супругу госпожи Рашель нужно, а пока с его светлостью графом Бенуа говорите. А можно и закрыть ворота. Они новые и надёжные. Только причину нужно придумать.
-Кьяра! Не смей даже вспоминать! Этот брак не должен был случиться. Малютка Лилиана Орланди не давала повода. Её подставили, что уж и говорить скандал был громким! Ещё неделя и на источниках соберётся вся Флоренция. Вот чего я боюсь больше всего.
Я слышала шорох от новой шёлковой юбки бабули, она явно курсировала в ней из угла в угол большой комнаты. Волнение старушки просачивалось сквозь деревянные полотна стариной двери, которая вела в большой зал.
Он предназначался только для членов семьи. Внутренние арки залы поддерживали лестницу на антресоли, высокие потолки и окна будили воображение. Строение и вид камня, из которого оно, было, воздвигнуто впечатляло, а ещё книги на полках и просто на полу, на столах. Ведь стоило только взойти на антресоли, как ты попадал в рай древних рукописей и первых печатных изданий.
«- о чём говорят эти двое»?
«- и вовсе не поверхностные мы, вот и дом привели в порядок...».
«- вернёмся к вечеру, просто надеюсь, что именно на источниках Клэр суждено возродиться. Ей нужны ароматы и симфонии. От сведённых бровок сестры её семейству становится просто дурно».
***
Не снимая нижней сорочки, осторожно ступая босыми ногами по бортику природной ванны, держась рукой за ладонь сестры мне казалось, я превращалась вновь в девчонку, которая практически пять лет назад бежала по болотам Нормандии от уготованной для неё судьбы.
Пар, всюду пар. Вода в источнике была тёплой. Нас окружали развалины старинного города. Остатки каменных стен, укрытые мхом, напоминали о былом величии римлян, о шумных войсках и звуках смеха, которые когда-то наполняли эти места. Теперь лишь эхо времени оставалось в воздухе, перемешиваясь с лёгкой дымкой, которую поднимала тёплая влага.
Мы расположились в воде, позволяя ей омыть наши тела, вбирали в себя живительную силу природы. Я взглянул на Клэр, которая с любопытством разглядывала древние фрески. Рука её тянулась, будто к камням, на которых можно было разглядеть остатки изображения античной богини, почти стертые временем, но всё ещё притягательные.
Воздух был насыщен ароматом серы, а вокруг царила умиротворённая тишина. Откинув голову, я наблюдала за облаками, которые медленно плыли по безбрежному небу, придавая этому моменту особую магию. Полностью расслабившись, слышала, как Клэр, совершая заплыв в более глубокое место водоёма, восторженно ныряет на его дно.
- Госпожа Рашель.
Тихий шёпот синьорины Кьяры Ренци отрезвляет и возвращает в мир обетованный. Вдруг он напоминает мне о том разговоре, что я слышала в доме. Явно чувствую опасность и при этом стараюсь ничем не выдать свои ощущения. Двойственность этого положения неприятно поражает.
- Просили для вас передать это. Сказали, что вы знаете...
Я ничего не беру мокрой рукой. Застыв, смотрю прямо в глаза присевшей на корточки на бортике бассейна женщине. Она в свободных одеждах и по состоянию длинных влажных волос могу предположить, что совсем недавно Кьяра также принимала источник. Сделав вид, что ничего не понимаю и не собираюсь предпринимать решительных действий, обратилась на французском языке к Ромине.
- Мне кажется, что я не должна брать в руки это послание. Будьте так добры, помогите нам с сестрой справиться с этой ситуацией. Вы в деталях знаете наречие этой страны. Что-то исчезает из моего понимания. Исчезает и настораживает.
- Изначально хочу сказать, что вам необходимо покинуть водоём, госпожа. В нём нельзя долго находиться в первый раз.
Её голос, не меняя тональности, продолжал.
- Я слышала странную историю, её передают из уст в уста слуги. В прошлые сезоны письмами была скомпрометирована девушка. Ей писал, как оказалось, совсем не тот, на кого она думала и решилась на свидание с ним.
-Расскажите мне об этом после, синьорина. Наедине.
Мы без слов понимали друг друга. Пересматривались, ожидая, когда подплывет Клэр.
- В таком случае вам необходимо начать отдых. Покиньте воду, лежаки ожидают вас.
Голос Ромины был как у доктора, который собрался прописывать нам необходимые процедуры.
- Я настаиваю на экипаже, на обратном пути. Вам не стоит садиться верхом.
А после она звала Клэр.
- Ваша светлость, госпожа маркиза, услышьте! Мне необходимо знать ваш пульс. Прошу всех удалиться за ширмы.
Синьора Ромина, призвав прислугу термальных бань, попросила удалиться лишних людей, а также принести сменные простыни, полотенца, одежды и напитки. Её невозможно было не послушать. Мне казалось, что ситуация менялась. Ожидание застыло в воздухе, и вроде как яркое солнце было уже не таким тёплым. Ромина же была полностью в своей роли. Она знала, что делала. Мне в одно мгновение захотелось за толстые стены дома двоюродной бабушки. Кьяра Ренци, однако же, на правах чуть ли не члена семьи, решив, остаться, отошла в сторону. Присев на свободный лежак, и перекинув длинные тёмные волосы на грудь, она перебирала влажные пряди.
Послания в её руках не было.
Мне казалось, что взгляд компаньонки говорил: «- никто не знает меня так, как я того достойна». Её душа и мысли хоть и были скрыты от всех, но язык тела девушки говорил об уверенности в лучших днях для неё.
Одевая, скромные одежды с видом королевы, не контролируя себя, синьорина Кьяра Ренци была достойна кисти лучших художников. Куда подевались угодливо опущенные плечи и скромный взор? Поднявшись, руки, оправлявшие волосы вдруг явили моему взору горделивую осанку, притягательный взгляд и упрямый подбородок – наследие благородных предков. Увидевший её хоть раз не забудет никогда. Невысокая девушка вдруг показалась мне выше ростом.