Страница 46 из 76
Темнокожие мужчины и женщины, дети… Их глаза полны страха и бессилия, по моим ощущениям в них отражалась горечь утерянной свободы и ожидание. Их судьбы теперь зависели от людей, поработивших их. Стоны отчаявшихся смешивались с криками продавцов, азартно торгующих человеческой судьбой, словно это были простые товары на рынке.
Вокруг царила атмосфера ненависти и жадности; люди, рядом с которыми стоял, как будто не чувствовали человеческой драмы, разворачивающейся перед ними. Печальные взгляды жертв, их закованные в цепи руки.
Старался отвлечься, но никуда не деться от жаркого пекла, которое сливалось с жутким смехом и болтовнёй, рыночным шумом и оглашёнными ценами на живой товар. Не в силах вынести зрелище, задумавшись о своём будущем, вдруг с отвращением опять отказывался понимать:
«- куда бегу»?
Зачем боевой офицер-лётчик покинул собственную мать? Оставил её одну в темноте комнат огромного особняка, страдающую по маленькому внуку?
Зачем ему другой континент, на котором льётся кровь коренных жителей?
Почему не слушал рассказы маркиза, как его там?
Как найти себя в чужом мире?
Что там вещал друг детства?
Пьемонт!
***
Это решение далось с трудом. А ещё появилось безудержное желание забрать с собой в путешествие женщину, которая дала жизнь этому телу. Любила, окружала заботой.
В другой действительности у меня была только приёмная семья.
Память услужливо рисовала сюжеты раннего детства, а вторая половина души угрюмо молчала, не понимая, для чего я это делаю. Её тянуло на поклон к Его Величеству во дворцы Мадрида, а моя сумасшедшая ярость вдруг рушила все картинки величия, что так любимы и значимы были.
Повторял для себя вновь и вновь, что маразматик с огромными губами и длинным подбородком, в великолепных одеждах и короне на голове, мечтающий о покорении всей Европы, должен свои дни продолжить в психиатрической лечебнице, прихватив с собой всех своих советников.
И вновь Валенсия, обратный переход морем. Метания, за которыми угрюмо следила вся команда.
Валенсия-Лиссабон-Валенсия…
«- зачем я в этом мире»?
«- там в горах женщина с ребёнком на руках, неужели действительно преднамеренная постановка и уверенность, что дрогнет рука пилота».
«- а если бы не дрогнула»?
«- не у меня так у другого».
«- смертница»?
Бессонные ночи на палубе, огромные спутники на небе и тоска по полётам. И вот я благодарный за детство, полное любви и заботы, не свожу глаз с берега, замерев на палубе в ожидании. Поймёт ли она меня? Не оттолкнёт?
Материнское сердце, говорят оно способно на многое.
В том числе и на прощение.
Охрана отправилась за ней. Готовятся покои для матушки, приводятся в порядок каюты. А в сознании только одно: - шум волны и скрип снастей на судне. Оно будто живёт своей особой жизнью. Каждый удар волны о борт словно пульс сердца огромного корабля.
А вдали таится что-то неведомое, манящее и тревожащее одновременно.
***
Франция. Пригород Альби. 1619 год.
Вторая неделя после рождения близнецов.
Она обозначилась громким, требовательным криком сына, «потягушками» и тихими улыбками дочери, которая спокойно рассматривала меня мутными глазками.
Время делилось для меня на: «до того, как я спала».
Сон.
И после. Это «после» было долгим и бессонным. Оно длилось, длилось и становилось тем, что я называла: «до того, как я спала». И так по кругу.
Молока не хватало. С новорождёнными помогала управляться днём даже Клэр.
- Поспи немного, Рашель, я посижу с ними.
Она качала люльки, напевая что-то под присмотром своего молчаливого супруга. Они молчали всегда в присутствии друг друга.
Так и жили.
Мадам Марта и её дочери, бессменные помощники были рядом, но они всё больше занимались стиркой и уборкой. Подключилась даже малышка -воспитанница Каролин и Матео. Они тихо рассказывали что-то, и близнецы, смотрели на них, безмолвствуя, давая нам временный передых. Смотрели, пока были сухими пелёнки, и не хотелось кушать.
Маркиз Диего дель Вильена, отлучившись на день, привёз из Альби бутылочки для кормления. Сделанные из породы специального дерева, они изначально вызывали мои сомнения. Как их мыть? На узкий носик надевались специальные чехольчики из кожи, они напоминали соски. Также были привезены козы, именно в этот момент дающие молоко.
Бессонные ночи, полные голодных криков близнецов, сменились относительной тишиной. Были сшиты подобия коконов, изнутри их заполнили конским волосом, под ножки новорождённых подкладывался маленький валик, таким образом, мы пытались облегчить им боли от коликов. Дети практически всегда находились на моём огромном ложе в коконах. Спеленать их не получалось, маленький испанский гранд орал так, что рубашонка и имитация подгузника — это всё, что он позволял на себя надеть. Жарко горел камин, мы сменялись возле поста.
Потрясение, испытанное мною на следующий день после отъезда Его Величества, постепенно отступало. Но не проходило желание отгородиться от всего мира. На душе вновь образовалась пустота.
«не судите меня строго, мадам» …
Это послание я держала в руках, а дядя Бенуа, бывший барон и виконт, а ныне граф Бенуа Бедарье отводил взор, возможно, стыдливо осуждая поступок нашего венценосного гостя. А, возможно, и нет.
Ведь графский титул дорогого стоил. Тем более подкреплённый новыми землями, которые впрочем были густо населены протестантами.
- Что произошло, пока я в забытьи, отходила от рождения близнецов практически двое суток?
- Небывалый подъём в настроении, Людовик забыл о мрачной меланхолии, ему нравилось всё в имении, он обследовал буквально каждый его уголок.
Гуляя вечером вдоль ручья, после того как малышей окрестили, дойдя до вашего любимого места Рашель, он повстречал мадемуазель Мари с воспитанниками. Они мило общались, говоря в основном про Матео. Девушка была осторожна, и в то же время очень мила. Мари расцвела, ей уже шестнадцать почти, и она оставила в общении детскую непосредственность, которая так расположила к ней Марка в своё время. Утончённая, словно английская леди, музицирующая на клавесине, она обладает прекрасным голосом. Ведёт беседы о звёздах, ночном небе, быстро ведя счёт прекрасно владеет несколькими языками, многое понимая в воспитании детей. И главное совершенно не требует для себя привилегий после благосклонности короля.
- О какой благосклонности речь?
- Вечером он попросил прислать её в его гостевой дом.