Страница 44 из 76
Глава 14
Афганистан, наше время.
Пилот надёжно защищён бронёй вертолёта- это факт. Всё, как и должно быть в авиации.
Туман и в который раз задержка полётов. Жара днём и жуткий холод ночью. В горах же порой снег валит непрерывно по десять — пятнадцать суток. Он скрывает от нас противника, он скрывает нас от него.
Температура кипения воды семьдесят пять, восемьдесят градусов по Цельсию. У вновь прибывших с непривычки после двадцати шагов начинает сильно стучать в висках, из груди — выпрыгивать сердце.
Новое задание. Изучение объекта по картам. Укрытие, из которого вылезать лишний раз не хочется, мечтая об отпуске и встрече с приёмными, совсем старенькими родителями. И вновь туннель, а после небольшая взлётная площадка.
Набрали высоту. Перелёт краткий, практически беззвучный и невидимый, для тех, кто на земле.
Зона.
Цель: - военная база неприятеля в горах. Она словно призрак исчезает и появляется вновь, подлавливая наши боевые машины. Мы видели обезображенные и обезглавленные трупы пилотов и их помощников. Они пережили плен и жутко представить какие издевательства над собой.
Раздавшаяся неожиданно с ущелья автоматная стрельба, подтверждает, что нас заметили.
«- лёгкая добыча», - удивление сквозит в сознании.
«- отвлекаю на себя».
И вот из-под брюха соседнего, скрытого моими габаритами вертолёта вырвался столб огня, который через мгновение разделился на четыре белых светящихся шара. «Гектор», работая по плану, выпустил ракеты. За первым залпом последовали ещё и ещё… Огни плавно, с изящным изгибом опускались вниз, напоминая праздничный фейерверк. И правда, зрелище завораживает. Система залпового огня. Это называлось так.
Мгновенное отстранение от происходящего и желание, нарушив все приказы оказаться совсем в другом месте. Всего одно мгновение. Беру сознание в руки и ещё раз внимательно отслеживаю приборы контроля работы двигателей и винта.
Концентрируюсь на происходящем. Ещё мгновение и я в строю.
Но.
Ощущение, что это последний.
Бой.
Говорят, так бывает у летунов со стажем.
Предчувствие.
Кажется, на долю секунды, заметил выражение глаз талиба в ущелье, что предпринял попытку боевой вертолёт сбить огнём из автоматической тридцати миллиметров пушки, ещё советского производства.
Осознание, что это бред.
«- я не могу видеть его глаза»!
- отставить панику!
«- … активное огневое противодействие танкам и другой бронированной техники, а также мало скоростным воздушным целям и живой силе противника».
«- живой силе противника».
«- живой силе противника».
Звучали набатом в голове инструкции и должностные обязанности. Тело и мозг автоматически выполняли то, что вбивалось годами на учениях. Задание выполнено, вместо укреп объекта в ущелье образовался будто горный обвал, который похоронил под собой всё живое.
Но топливо ещё оставалось.
Разведка и съёмка местности. Тут-то всё и началось.
Ведущий перестроил группу, и мы, скользя акулами между верхушек гор, старательно всматриваемся в местность. Она завораживает своей суровой красотой.
Выскакиваем на солнце, естественно, на какое-то время теряем друг друга. Старательно, уходя от слепящего кинжала, лезвием вспарывающего действительность в который раз понимаю, что солнце оно, яркое, большое и удивительное в горах. Отражается в белизне снега. Или наоборот. Сложно сказать.
Оно словно оружие в опытных руках талиба. Рявкнул по рации, что потерялся и взял на нашем канале гражданскую «тушку». Кто-то забил мой вопль, подавляя звуки. Вынужденно обогнул ещё одну заснеженную вершину.
Ещё.
Ищу своих.
И вдруг перед глазами будто из ниоткуда возникает посёлок в горах. Мирный. На человека, надёжно защищённого, скрытого бронированным корпусом боевой машины, с земли недоумённо смотрят десятки глаз. Кажется, он совсем неуязвим, этот лётчик. Люди замерли прямо посреди извилистой улочки. Высокогорный аул. Женщина, схватив ребёнка, испуганно прижала его вдруг к себе. Длинные одежды на ветру. Покрытое тканью лицо и голова.
Доложил.
А следом приказ и резкий голос командира.
И мысль, что обожгла разум:
«- это невыполнимо для меня»!
О том, что я не воюю с детьми и стариками, она буром ввинчивается в мозг. Всё противится внутри, и на долю секунды задерживаю исполнение.
Вопли «Гектора» о подставе…
- Стреляй на поражение. «Ахилл», это приказ! Объект должен быть уничтожен! Талибы под прикрытием местных!
Растерянность. Впервые в жизни, доведённые до автоматизма действия не выстраиваются в правильную цепочку.
«- кажется, пилот совсем неуязвим».
«- неуязвим».
«- живой силе противника».
И вновь взгляд бородатого мужика в ущелье, что в который раз пытается боевой вертолёт сбить огнём из автоматической тридцати миллиметров пушки.
Они все одинаковые эти местные. Успел заметить тень и сложиться в кабине пополам. Чужой дрон-камикадзе. Это совсем не легенды. Его выверенный удар приходится на хвост. Взрыв! А дальше всё как при замедленной съёмке.
Взрыв и слепота.
Боль!
Слепота!
Но я знаю: - летят осколки, вертолёт вращает в падении, давление падает. Аппарат полностью потерял управление.
А под ним скалы и высокогорное ущелье.
И он стремится к ним, как будто манящий зов бездны зовёт его в свои объятия. Кислород в воздухе становится ломким и тяжёлым. Внутри меня всё сжимается. Я вижу, как убыстряются секунды, и каждая из них становится вечностью.
«- я не воюю с детьми и стариками».
Остаётся только эта мысль. Даже не мысль, нет, убеждение и жизненная философия, укоренившаяся в сознании. Будто перед судом утверждаю, что в мире, полном военных конфликтов и противоречий, где зреют ненависть и отчуждение, я не воюю с детьми и стариками.
«- я не стреляю по женщинам».
Боевик смотрит на меня очень внимательно, я уже не обращаю внимание на его окладистую бороду, которая чёрным клином упирается в грудь. Я вижу только его глаза.
А после приходит забвение.
***
Забвение.
Стук сердца в висках. Ломота во всём теле.