Самый длинный год

24. Огонь и возмездие

Сан Саныч вернулся из больницы через неделю — бодрый, ворчливый, с ворохом новых лекарств и строгим предписанием врачей «не нервничать и не переутомляться». Светлана Сергеевна переселилась к нему — временно, как она сказала, «присмотреть за больным». Крот носился по участку, лаял от счастья, тыкался носом в колени хозяина. Кот смотрел на это с ленивым презрением, но иногда всё же снисходил до того, чтобы понюхать Светлану Сергеевну — кажется, одобрил.

Я работала, училась, готовилась к свадьбе. Жизнь текла спокойно, как летняя река. Влад каждый вечер приносил цветы или вкусняшки, мы сидели на крыльце, болтали, строили планы. Кот спал у моих ног. Крот иногда прибегал, тыкался носом и убегал обратно.

Всё было хорошо.

Слишком хорошо.

Это случилось в среду. Влад был на работе, Сан Саныч со Светланой Сергеевной уехали в поликлинику на контрольный осмотр, Вера Степановна возилась в своём саду. Я была в больнице — дневная смена, обычные дела, обычные пациенты. Ничто не предвещало беды.

Она почувствовала запах дыма первой.

Вера Степановна позже рассказывала: «Вышла я капусту полить, гляжу — из твоего окна дымок вьётся. Ну, думаю, Вика печку что ли топит. А потом вижу — мужик какой-то у калитки стоит, чужой. Я как заору: “Ты кто такой?!” А он как побежит! Я сначала не поняла, а потом к дому подошла — а там, Вика, стена уже горит! Он снаружи поджог сделал, прямо у стены, у окна. Видать, тряпку какую-то подпалил и бросил».

Она закричала. Кричала так, что на другом конце посёлка было слышно. На её крик из дома выскочил Сан Саныч — вовремя, только что вернулся из поликлиники. За ним бежала Светлана Сергеевна, бледная, испуганная. Сан Саныч схватил садовый шланг, подсоединил к крану, начал заливать. Военная выправка не дала растеряться.

Втроём они справились быстро. Домик даже не успел загореться как следует — обгорела стена снаружи, почернела рама на одном окне, оплавилась занавеска. Сан Саныч залил всё водой, проверил, не дымится ли где то еще.

— Не волнуйтесь, Виктория, — говорил он мне потом по телефону. — Всё потушили. Домик цел. Но полицию я вызвал. Это поджог, Вика. Умышленный поджог. Кто-то хотел, чтобы дом загорелся быстро и сильно. Ветра нет, а огонь пошёл бы вверх, на крышу. Это всерьёз.

Я вылетела с работы, не дожидаясь конца смены. Татьяна Прокофьевна только рукой махнула — езжай, мол, раз такое дело.

На месте уже работали дознаватели. Вера Степановна сидела на скамейке, белая как полотно, крестилась. Сан Саныч давал показания.

— Я его видел, — говорил он полицейскому. — Мужчина, пожилой. Он когда бежал, я успел заметить. И машина у калитки стояла — серая, старенькая. Я номер не запомнил, но видел.

Светлана Сергеевна сидела рядом, держала его за руку.

— Я испугалась, — сказала она потом, когда ее опрашивали. — Услышала крик Веры Степановны, выглянула — а там дым. Я за Сан Санычем побежала, думала, ему плохо станет, от сердца. Но он держался. Молодец.

— Ничего, — сказал Сан Саныч. — Не развалился. А так то мы бы все под огонь пошли. Лето, сушь стоит. Так бы полыхнуло, весь квартал бы выгорел!

— Ничего, — он сказал это так, будто речь шла не о поджоге, а о мелкой неприятности. Но я видела, как он зол — брови сдвинуты, губы сжаты.

— Ничего, — повторил он. — Полиция найдёт.

— Ничего, — ответил полицейский. — У нас на въезде в посёлок камеры стоят. Найдём.

Они нашли.

Через два дня позвонил следователь и сообщил, что человек, причастный к поджогу, установлен. Имени я не спросила — я и так знала. Я ждала этого звонка, ждала и боялась. А когда услышала фамилию — Сергей Владимирович Репин, — у меня не дрогнуло ничего. Ни удивления, ни боли. Только холодная пустота и злость. Глухая, тихая злость.

— Полиция уже задержала его, — сказал следователь. — Он даёт показания. Говорит, что хотел вас напугать. Что вы должны вернуться к его сыну.

— Павел знал? — спросила я.

— Отрицает. Говорит, что не знал и не поддерживает отца в такой глупости.

Я не знала, верить этому или нет. Но почему-то поверила. Павел был трусом, на такое он вряд ли бы решился. А вот его отец — да. Его отец был злым, старым и одержимым идеей, что невестка должна вернуться и искупить свою вину.

— Я хочу подать заявление, — сказала я. — И требовать возмещения ущерба.

— Это ваше право, — ответил следователь. — Приходите, напишем заявление.

Влад помог мне собрать документы. Мы съездили в полицию, написали заявление. Потом подали гражданский иск о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда.

— Не бойся, — сказал Влад. — Таких людей наказывать надо.

— Я не боюсь, — ответила я. — Я злюсь. И хочу, чтобы он ответил.

Суд состоялся через три месяца. К тому времени я уже вышла замуж за Влада, переехала в его дом, а мою дачу мы решили восстановить весной — сделать её полноценным гостевым домиком для друзей.

Я пришла в зал суда с холодной головой и пустым сердцем. Сергей Владимирович сидел на скамье подсудимых — постаревший, осунувшийся, но злой. Павла рядом не было. Он был один.

— Я не хотел никому вреда, — говорил он, оправдываясь. — Я хотел только, чтобы она вернулась к сыну. Чтобы не жила припеваючи, пока он мучается. Я хотел её припугнуть.

— Вы подожгли дом, — сказал судья. — Это не «припугнуть». Это уголовное преступление.

Прокурор зачитал обвинение: покушение на умышленное уничтожение чужого имущества путём поджога — часть 2 статьи 167 Уголовного кодекса РФ. Санкция — до пяти лет лишения свободы. Но, учитывая, что пожар был потушен на начальной стадии, действия квалифицируются как покушение, а значит, наказание может быть мягче.

Сергей Владимирович побледнел.

— Я пенсионер, — сказал он. — У меня сердце больное. Я не выдержу тюрьмы.

— А моя клиентка выдержала бы, если бы её дом сгорел дотла? — спросил Влад. В этот раз он сам был моим адвокатом. — Вы хотели оставить её без жилья, без крова.

— Я хотел что б ей было негде жить и она вернулась к моему сыну. Павел не знал, — добавил Сергей Владимирович. — Я сам. Он не виноват.

— Это вас не оправдывает, — ответил судья.

Судья долго изучал материалы дела. Потом вынес приговор.

— Учитывая отсутствие тяжких последствий, возраст подсудимого, его состояние здоровья и тот факт, что он ранее не судим, суд назначает наказание в виде двух лет лишения свободы условно с испытательным сроком два года, а также обязывает возместить потерпевшей материальный ущерб и компенсировать моральный вред в размере ста тысяч рублей.