Страница 51 из 57
Глава 23. Кольцо
Смена закончилась. Я вышла из больницы, усталая, но с приятной тяжестью в теле — как всегда после хорошей работы. Солнце клонилось к закату, воздух был тёплым, пахло пылью и молодой листвой. Я спустилась по ступенькам и замерла.
У выхода стоял Влад.
С букетом цветов — полевыми ромашками, яркими, живыми, в простой бумажной обёртке. Он улыбался, и глаза его блестели.
— Здравствуй, — сказал он.
— Ты вернулся, — выдохнула я.
И сама не заметила, как оказалась в его объятиях. Он обнял меня крепко, прижал к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце — часто, громко.
— Соскучился, — сказал он прямо в макушку. — Очень.
Потом отстранился, взял моё лицо в ладони и поцеловал в щёку. Легко, невесомо, но я почувствовала тепло, которое разлилось от этой точки по всему телу.
— Я тоже, — ответила я.
Мы стояли, смотрели друг на друга, и глупо улыбались. Какая-то медсестра, выходя из дверей, хмыкнула, но я не обратила внимания. Мне было всё равно. Влад вернулся. Он здесь. Рядом.
— Ты как добрался? — спросила я, когда мы наконец отошли друг от друга.
— На электричке, — он усмехнулся. — Машину оставил у дома, подумал — так надёжнее. А у тебя машина здесь?
— Здесь. Давай я тебя подвезу.
— Я только за этим и приехал.
Мы сели в мою старенькую малолитражку. Я завела мотор, Влад положил цветы на заднее сиденье. Запах от них стоял на всю машину — летний, радостный.
— Ну рассказывай, — сказала я, выруливая на дорогу. — Как Германия?
— Хорошо, — он откинулся на спинку. — Порядок, чистота, работа интересная. Но скучно.
— Скучно?
— Без тебя, — он посмотрел на меня. Я покраснела и уткнулась в дорогу.
— А летел как?
— Долго. С пересадкой в Москве. И представляешь, в самолёте со мной летело одно чудное семейство. Мама, папа и трое детей. Младший всю дорогу плакал, средний пинал моё кресло, а старшая — девочка лет двенадцати — учила меня играть в какую-то игру на телефоне.
— И ты играл?
— Играл, — признался он. — Чтобы не обидеть. Они такие милые были, шумные, но милые. Напомнили мне, что я хочу свою семью.
Он сказал это просто, как будто между прочим. У меня внутри всё ёкнуло.
Мы въехали в посёлок. Солнце уже почти село, воздух стал прохладнее. Я припарковалась у своей калитки.
— Чай будешь? — спросила я.
— А что за вопрос? Буду.
Дома я заварила свежий чай, достала домашнее печенье. Кот пришёл, потёрся о Влада, но на колени не запрыгнул — только сел рядом на диване, важно и независимо.
— Он по тебе скучал, — сказала я.
— А ты? — спросил Влад.
— И я.
Он улыбнулся, отпил чай.
— У меня есть новости, — сказал он. — Про маму.
— Рассказывай.
— Она влюбилась, — он улыбнулся. — В твоего полковника.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Вера Степановна всё видела.
— Ну да, ну да, — он отмахнулся. — Но главное не это. Главное — он сделал ей предложение.
— Как? — я ахнула. — Уже?
— Да. Он сказал: «Я не молодею, хочу каждый день быть рядом с любимой женщиной». Мама говорит, вышло немного пафосно, но до невозможности приятно.
— Она ответила согласием?
— Пока нет. Хочет, чтобы я её поддержал.
— И ты, конечно, поддержал?
— Обеими руками, — он рассмеялся. — Я сказал ей: «Мама, мужик надёжный, самостоятельный. В пьянстве и дебоширстве замечен не был». Она засмеялась, но я видел — она светится. Она тоже влюблена.
Я молчала, переваривая. Светлана Сергеевна, которая когда-то считала меня «простоватой», теперь сама собиралась замуж за отставного полковника, который ходит в старенькой куртке и сажает цветы. Жизнь удивительная штука.
— Я рада за них, — сказала я честно.
— Я тоже, — кивнул Влад. — Мама давно не была такой счастливой.
Мы проболтали до полуночи. О Германии, о цветах, о коте, о планах на лето. Влад ушёл уже за полночь, когда звёзды стояли высоко и в кустах пели сверчки.
Утром я вышла во двор с чашкой кофе — и увидела Светлану Сергеевну. Она сидела на скамейке у своего дома, смотрела на цветы и улыбалась. Я заметила, как она переменилась — посвежела, глаза блестели, в лице появился румянец, будто кто-то снял с неё груз многолетней усталости.
— Доброе утро, — сказала я.
— Здравствуйте, Виктория, — ответила она приветливо, даже как-то по-новому тепло.
— Вы хорошо выглядите, — сказала я. — Просто сияете.
Она смутилась, но улыбнулась.
— Спасибо. Наверное, воздух здесь такой. Или компания.
— И то и другое, — улыбнулась я.
— Как ваши дела? — спросила она. — Учёба, работа?
— Хорошо, — ответила я. — В институте восстановилась, с работой помогают. Потихоньку.
— Я рада, — она сказала это искренне, без прежней натянутости. — Влад много о вас хорошего рассказывал. Думаю, мы могли бы подружиться.
Я кивнула. Внутри разлилось приятное тепло — не от кофе, от этого разговора. Может, мы действительно найдем общий язык. Может, Светлана Сергеевна перестала видеть во мне только «санитарку».
После обеда я вышла в сад — поливать цветы. Кот грелся на солнце, Крот прибежал, ткнулся носом в кота, но играть не стал — лёг рядом, положил морду на лапы. Стояла тишина. Птицы пели, шмели гудели.
И тут я услышала шаги.
Тяжёлые, уверенные. Не Влад — походка была другой. Я подняла голову и увидела Сергея Владимировича — бывшего свёкра.
Он был в старом плаще, небритый, злой. Шёл прямо на меня.
— Здравствуй, Виктория, — сказал он, останавливаясь у калитки. — Пустишь?
Я подошла, но открывать не стала. Сердце забилось быстрее — от тревоги.
— Что вам нужно? — спросила я.
— Поговорить, — он поставил ногу на порожек. — Я не кусаюсь.
— Говорите так.
Он помолчал, потом выдохнул.
— Ты должна вернуться к Павлу. Он без тебя пропадёт. Галина ушла, денег нет, я стар, помочь не могу. Ты его жена, ты обязана.
— Бывшая жена, — поправила я. — Мы в разводе.
— А какая разница? — он повысил голос. — Ты его любила, он тебя любит. Он дурак, но всё можно поправить.
— Вы серьёзно? — я смотрела на него и не верила своим ушам. — После всего, что было? После того, как вы сами говорили, что я должна на него пахать, что я убийца вашей жены? Вы меня ненавидели.
— Я был не прав, — буркнул он, отводя глаза. — Но Павел сын. Он мой сын.
— А я — не его вещь. Я не вернусь. И не просите.
Он шагнул ближе, сжал кулаки.
— Ты пожалеешь.
— Это вы уже говорили, — усмехнулась я. — Не в первый раз. Но я не жалею. Идите.
— Я тебя заставлю.