Страница 49 из 57
22. Призрак прошлого
Был тёплый июньский вечер. Я сидела на крыльце с чашкой чая, смотрела, как солнце медленно садится за верхушки яблонь. Кот дремал на ступеньке, иногда открывал один глаз, проверял, не появился ли Крот, и снова закрывал. Я наслаждалась тишиной. Влад должен был вернуться через несколько дней, и я ловила себя на мысли, что жду его — не с тревогой, а с лёгким, приятным волнением.
Хлопнула калитка. Я подняла голову, ожидая увидеть Сан Саныча или Веру Степановну — они часто заходили без звонка. Но вместо них во двор вошёл Павел.
Я не узнала его сначала. Он похудел, осунулся, лицо было бледным, небритым, глаза с красными прожилками на белках. Одет в старую футболку и джинсы — небрежно, мято. От него за версту разило перегаром. Он шатался, но держался на ногах, в одной руке была палочка — шёл медленно, но сам.
— Здравствуй, Вика, — сказал он хрипло.
Я встала. Кот напрягся, шерсть дыбом, зашипел — он не любил запах спиртного.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я. Голос был ровным, хотя внутри всё сжалось.
— Поговорить пришел, — он подошёл ближе, остановился у крыльца. — Пустишь?
Я не хотела пускать. Всё внутри кричало: «Не впускай, не надо, выгони». Но он стоял, смотрел на меня — жалкий, злой, пьяный — и я почему-то не смогла отказать.
— Заходи, — сказала я и посторонилась.
Павел вошёл в дом, огляделся. Диван, печка, конспекты на столе. Усмехнулся.
— Я слушаю, — сказала я, не садясь. Прислонилась к косяку, скрестила руки на груди.
Он молчал несколько секунд, потом выдохнул:
— Галина ушла. Подала на развод.
Я не удивилась. Эмма рассказывала про скандалы, про ссоры. Но слушать это от него было странно — как будто чужой человек жаловался на другого чужого.
— Забрала половину денег за дом. Сказала: «Я за тобой ухаживала, тратила своё время и деньги, значит, имею право». И,— он сплюнул. — Кто бы мог подумать.
— Ты сам выбрал, — сказала я тихо.
— А я и не спорю. Выбрал. И что? — он повысил голос. — Я тебя не обвиняю.
— Да? — я усмехнулась. — У тебя это хорошо получалось раньше.
Он замолчал, потом сел на табурет, уронил голову на руки.
— С отцом поссорился. Он всё меня против тебя настраивал, я и верил. А теперь понял — он просто хотел, чтобы ты работала, тащила, а я лежал и ничего не делал. Как он с мамой, когда та болела.
— Поздно понял, — сказала я.
— Поздно, — он поднял голову, посмотрел на меня. В глазах была такая тоска, что мне стало почти жаль его. Почти. — Денег осталось только на небольшую квартирку на окраине. В хрущёвке, с тесной кухней и запахом соседей. Я никогда не жил в таких.
— Теперь поживёшь.
Он встал, шагнул ко мне.
— Вика, давай сойдёмся опять.
Я не поверила своим ушам. Смотрела на него, открыв рот.
— Ты меня не слышишь? — переспросил он. — Ты же меня любила. Любишь до сих пор, я знаю. Давай начнём сначала. Я исправлюсь, я обещаю.
Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается тошнота. Не от запаха перегара — от его слов.
— Павел, я не люблю тебя, — сказала я твёрдо. — И давно уже не люблю.
— Врёшь.
— Не вру. Ты убил не только любовь — ты убил даже просто хорошее отношение. Я ничего к тебе не чувствую. Пустота.
Он дёрнулся, как от удара.
— Я всё исправлю, Вика. Вот увидишь. Я устроюсь на работу, я буду тебе помогать. Мы купим новую машину, съездим в отпуск. Вспомни, как хорошо было сначала.
— Хорошо? — я почти засмеялась. — Ты заставил меня бросить институт. Ты кричал на меня, когда я была беременна. Ты изменил мне с соседкой, пока я на тебя пахала. Ты требовал алименты, когда я ушла. И теперь ты предлагаешь мне начать сначала?
— Я был дурак, — он почти кричал. — Я признаю. Но всё можно исправить.
— Нет, — я покачала головой. — Нельзя. Ты опять хочешь повесить на меня свои проблемы. Чтобы я тебя кормила, поила, убирала за тобой, а ты бы лежал на диване и ныл. Хватит, Павел. Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Уходи.
Он смотрел на меня долго, тяжело. Потом медленно развернулся, пошёл к двери. На пороге обернулся.
— Ты ещё пожалеешь, — сказал тихо.
— Нет, — ответила я. — Не пожалею.
Он вышел, хлопнул калиткой. Шаги удалялись, шуршали по дорожке, потом стихли.
Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки. Внутри всё дрожало. Не от страха — от отвращения. Как я могла полюбить такого? Как могла не видеть его эгоизма, наглости, этой бесконечной потребности, чтобы кто-то его нянчил? Может, я видела, но не хотела замечать? Или боялась остаться одна?
Я села на диван, обхватила колени руками. На мгновение представила, что он не уйдёт навсегда, что будет возвращаться снова и снова. Что я никогда от него не избавлюсь. Меня замутило — по-настоящему, до спазма в горле. Кот запрыгнул на колени, заурчал. Я прижалась щекой к его тёплому боку и закрыла глаза.
— Всё кончено, — прошептала я. — Он больше не вернётся.
Через некоторое время я услышала голоса со стороны дома Сан Саныча. Выглянула в окно — Светлана Сергеевна и Александр Александрович возвращались с прогулки. Она была в красивом платье, он — в пиджаке. Они шли рядом, не держались за руки, но было видно, как им хорошо вместе. Светлана Сергеевна смеялась чему-то, Сан Саныч что-то рассказывал, жестикулировал. У калитки он галантно открыл перед ней дверь, она кивнула, улыбнулась. Исчезли в доме.
Я посмотрела им вслед и улыбнулась. Вот так — люди находят друг друга даже в таком возрасте. И не надо им ни молодости, ни богатства. Просто быть рядом. Я порадовалась за них искренне, без капли зависти.
Спать легла поздно, долго ворочалась. Кот спал рядом, иногда открывал глаза, смотрел на меня, как будто спрашивал: «Ну что ты? Всё же хорошо». Я гладила его и засыпала.
Утром позвонила Эмма.
— Вика, привет! — голос у неё был взволнованный, необычный.
— Эмм, что случилось?
— Ничего не случилось. Наоборот. Андрей попросил пригласить его в гости. Познакомиться с мамой и Игорем. Ты представляешь?
— Это же здорово! — я села в кровати. — Он серьёзно настроен.
— Вот и я поняла, что серьёзно, — она вздохнула. — Вика, я боюсь.
— Чего?
— А вдруг ему не понравится моя мама? Или Игорь? Или он им не понравится? Или мама скажет что-то не то? Или я себя поведу не так?
— Эмма, перестань. Ты прекрасная. И мама у тебя замечательная, и Игорь — умница. Он всё поймёт.
— Думаешь?
— Уверена.
Она помолчала.
— Спасибо, Вика. Ты меня успокоила. Ладно, побежала. У меня смена сегодня, а я ещё не готова.
— Держись. Всё будет хорошо.