Страница 6 из 69
Третья часть затрагивает тематическое поле, обозначенное в ее названии: «Сословное общество и реформы». В первой статье по истории финансов В. В. Морозан на основе архивных источников анализирует нестабильное положение российских финансов в правление Александра I, а также предложения, направленные на экономическую стабилизацию государства, но оказавшиеся нереализуемыми из‑за Наполеоновских войн. Во второй статье на основе опубликованных и неопубликованных личных документов Александра I, правительственных источников и мемуаров Т. В. Андреева рассматривает возникновение и развитие масонских лож и тайных обществ в России, а также усилия Александра I поставить такие общества на службу просветительской политике правительства. Автор прослеживает, как из многообразия этих тайных обществ вышли декабристские союзы, анализирует информацию, которой располагал Александр I о заговорщиках, меры, которые он предпринимал или игнорировал, а также внутренние и внешнеполитические объективные предпосылки, которые обусловили его подход к заговорам. И. В. Ружицкая рассматривает политику Александра I и Николая I в отношении аграрных реформ. Ее внимание сосредоточено на двойственном риске безопасности, который представлял вопрос освобождения крестьян для верховной власти и правительства: в отношении персональной безопасности государя со стороны дворянства и в отношении внутренней безопасности империи из‑за крестьянских восстаний. И. А. Иванов на основе прусских и российских архивных источников исследует, как Николай I и его правительство в ответ на восстание декабристов перенимали опыт, накопленный берлинскими властями с 1819 года в ходе преследования «демагогов» в Германском союзе. В результате в центре внимания государя и правительственных ведомств оказались народное просвещение и общественное мнение как факторы, имеющие непосредственное отношение к безопасности. После Июльской революции 1830 года во Франции и Польского восстания в этом контексте возникла формула «православие, самодержавие, народность», которая определяла правление Николая I и которую Иванов представляет как начало государственной педагогики в области безопасности и переход к модерному типу государства превентивной безопасности. В целом эти четыре статьи, касающиеся темы тайных обществ, реформ государственных финансов, аграрной конституции и народного образования, затрагивают ключевые экономико-, социально-, политико- и культурно-исторические вопросы, значимые для правления Александра I и Николая I в отношении внутренней безопасности в широком понимании.
В фокусе четвертой части, озаглавленной «Надзор и наблюдение», – классические темы истории безопасности. Первое исследование Ф. Л. Севастьянова (†) посвящено учреждениям высшей полиции в начале XIX века. Севастьянов подчеркивает веху, которую означало вступление на престол Александра I в истории политического надзора в России, поскольку император упразднил зловещую Тайную экспедицию и запретил пытки. Не в последнюю очередь из‑за обостряющейся конфронтации с наполеоновской Францией Александр I, однако, с 1805 года был вынужден создавать новые органы политического надзора, идя по пути создания межведомственных совещаний. На основе архивных источников Севастьянов представляет историю этих до сих пор скупо исследованных институтов и их работы. При основании III Отделения в 1826 году – первого ведомства современного типа, ответственного за охрану государственной безопасности в России, – Николай I опирался на эти структуры. Статья О. В. Эдельман сфокусирована на ходе восстания декабристов 14 декабря 1825 года и оценке этого события. На основе актов Следственной комиссии и связанных с ними отчетов описывается следственная процедура по делу против декабристов, реконструируются при помощи качественных и количественных инструментов анализа политические цели, которые преследовались императором Николаем I и комиссией в ходе расследования. А. Н. Бикташева касается административных реформ Александра I, проведенных для проверки губернского управления. На основе материалов центральных и местных архивов она на примере Казанской губернии показывает, как проводимые Сенатом ревизии могли использоваться в своих интересах губернским предводителем дворянства. Предводитель и сеть его клиентов добились смещения губернатора графа И. А. Толстого, завалив губернатора и его чиновников ложными доносами и использовав ревизоров Сената для своих целей. Не в последнюю очередь поэтому император Николай I передал впоследствии проверку администрации высшей полиции. С этой темы начинается статья Г. Н. Бибикова. На основе материалов центральных государственных архивов он прослеживает, как Третье отделение в 1830‑х годах превратилось в инструмент надзора за губернаторами и их административным аппаратом. На примере четырех губернаторов из разных частей Российской империи он также анализирует, как этот надзор выглядел на практике. Текст П. В. Лизунова представляет собой введение в историю российской биржи; автор показывает, как Николай I с помощью акционерного законодательства 1836 года – первого в своем роде в мире – пытался защитить мелких акционеров, чтобы гарантировать экономическую безопасность населения и государства. В целом исследования, касающиеся деятельности Следственной комиссии, реформ управления и высшей полиции, а также регулирования биржи в перспективе истории политических институтов, полиции, экономики и общества, затрагивают ключевые сферы деятельности правительства при Александре I и Николае I, которые относились к внутренней безопасности в узком смысле – как в оптике центра и периферии империи, так и с точки зрения соотношения намерений и реальной практики.