Лепестки Любви

Глава 30. Тишина после бури

Вдох.

Страх сжимал горло.

Выдох.

Я стояла посреди своей мастерской, в руках — пластина с незаконченным контуром, и чувствовала, как внутри поднимается паника.

Алый коготь. Кровавые кумихо. Намджин, который работает на них.

Я закрыла глаза.

Вдох. Выдох.

Я бы не стала артефактором, если бы страх играл решающую роль. Страх — это топливо. Его нельзя убирать. Им можно только научиться управлять.

Я открыла глаза. Положила пластину на стол. Взяла куртку.

Мне нужны были ответы. Не догадки. Не надежда на то, что пронесёт.

Минджун знал. Он всегда знал больше, чем говорил.

Команда,да?

Я свернула к подпольному рынку.

Лавка Минджуна привычно светилась фиолетовым в конце главного ряда. Он сидел на своём шатком табурете, перебирал какие-то камни.

Он поднял голову, когда я подошла. Посмотрел на моё лицо — долго, внимательно.

— Хан Сора, — сказал он. — Ты похожа на мертвеца.

— Жива. — Нервно усмехнулась.

— А выглядишь — нет. — Друг нахмурился. — Что случилось?

— Мне нужно поговорить.

Он отложил камень. Снял очки, протёр стёкла. Кивнул в сторону подсобки.

— Заходи.

Я прошла за ним. Маленькая комнатка, заваленная коробками. Пахло пылью и старыми книгами. Минджун закрыл дверь.

— Говори.

— Кровавые кумихо, — сказала я. — Мне нужна самая актуальная информация.

Он помолчал.

— Откуда ты...

— Я встретила одного, — перебила я. — Вчера. В парке. У него была метка — алый коготь. На щеке.

Минджун побледнел. Я впервые видела его таким.

— Ты встретила алый коготь, — сказал он. — И ты жива.

— Он не тронул меня. Сказал, что я умная. И что умных убивают первыми.

Минджун выругался — тихо, сквозь зубы.

— Сора, — он взял меня за плечи. — Ты вляпалась в такое…

Я поморщилась от боли, что от него не ускользнуло.

— Что с тобой? - внимательный взгляд скользнул по мне. Заметил запястье, которое я забыла замотать бинтом, ярко-фиолетовое пятно синяка. - Сора это что?

— Это Намджин. - прикусила губу. - Я в порядке. То есть не в порядке. — Из горла вырвался смешок.

— Сора… - Минджун смотрел с беспокойством.

— Я знаю. Расскажи мне о кумихо. - посмотрела в его глаза со всей твердостью.

Друг прошёл к столу, достал из ящика бутылку рисового вина. Налил себе, выпил залпом. Выдохнул.

— Кровавые кумихо — отступники, — сказал он. — Ты это знаешь из книг. Но книжки не пишут о том, как они работают. У них иерархия. Простые воины, командиры, старейшины. И есть элита — те, кто носит алый коготь. Убийцы. Шпионы. Палачи.

Я сжала кулаки.

— Если он тебя не тронул — значит, у него были на то причины. Может, он ждал чего-то. Может, следил за кем-то. Может, ты ему зачем-то нужна живая.

— И что мне делать?

— Уезжать, — сказал Минджун. — Прямо сейчас. Забрать вещи и уехать туда, где тебя никто не найдёт.

— Нет.

— Сора...

— Нет, — повторила я. — Я не брошу Чанхо. Не брошу детей, которых похищают.

Минджун смотрел на меня. Долго.

— Ты дура, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Но я бы поступил так же.

Он достал из-под стола старую карту. Развернул её — потрёпанную, с пометками на полях.

— Это их территории. Где можно появляться, где — нельзя. Запомни.

Я смотрела на карту. Впитывала каждую линию, каждую пометку.

— И ещё, — Минджун полез в ящик, вытащил маленький амулет. — Держи. Блокиратор отслеживания. Если они попытаются найти тебя по магическому следу — он собьёт их нюх.

Я взяла амулет. Тёплый камень в серебряной оправе.

— Спасибо, Минджун.

— Не за что, — он вздохнул. — Иди. И будь осторожна.Не забудь обработать синяк, Сора…

— Да.

Я вышла из подсобки. Рынок гудел — голоса, запахи, мелькающие лица.

Я шла неспешно. Нужно было переварить услышанное.

Карта в голове. Амулет на шее.

Теперь я знала чуть больше.

Но страх никуда не делся. Он сидел внутри — тихий, холодный, липкий.

Я вышла на улицу.

Ветер нёс жёлтые листья. Небо было серым.

Я шла по дороге и думала.

О Чанхо.

Если я просто не приду в чайную, он будет волноваться. Особенно после позавчерашнего разговора, когда я почти сказала ему правду. Когда он смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его тёмном мире.

Он спросит. Он всегда спрашивает.

Я перевела взгляд на своё запястье.

Он заметит. И спросит, откуда синяк. И что я скажу? «Ударилась»? Он не поверит. Он будет волноваться ещё сильнее.

Такое на работу с артефактом не спишешь.

Я остановилась.

Достала телефон.

«Сегодня не приду. Работа. Не волнуйся».

Слишком сухо.

Я стёрла.

«Сегодня не приду. Много дел. Завтра обязательно приду».

Всё равно не то.

Я посмотрела на экран. Потом добавила:

«Скучаю».

Нажала «отправить».

Сердце колотилось.

Три точки. Он печатает.

«Хорошо. Береги себя. Я тоже».

Я тоже. Скучаю.

Я убрала телефон и пошла дальше.

И почти дошла до книжного магазина Хёджин, когда увидела их.

Они стояли у входа.

Хёджин — в круглых очках и свитере с ёжиком.

И Чанхо в сером пальто, с темными волосами, зачесанными назад.

Они разговаривали. О чём — не слышно.

Я остановилась, растерявшись и не зная куда себя деть.

Сердце ёкнуло, запястье болело, словно расстроенная скрипка играя на и так оголившихся нервах.

Он повернулся.

Увидел меня.

— Сора, — сказал он, легкая улыбка появилась на его губах.

— Чанхо, — ответила я, на выдохе.

Хёджин перевела взгляд с него на меня.

— Я, кажется, лишняя, — сказала она.

— Нет, — ответили мы одновременно, я опустила взгляд. Хотелось сбежать.

Она усмехнулась.

— Ладно. Я в магазин. Если что — стучите.

Колокольчик звякнул. Она исчезла за дверью.

Мы остались вдвоём.

Он подошёл ближе. Остановился в шаге.

— Ты не пришла вчера, — сказал он.

— Я писала, как и сегодня.

— Я знаю. — Он помолчал. — Я волновался.

— Я в порядке, — сказала я. Его взгляд стал более цепким.

И тут же завела руки за спину, натягивая рукав до предела, чтобы он не увидел. Пальцы дрожали — от страха, от напряжения, от того, что он стоял так близко.

Я подняла голову. Ободряюще улыбнулась.

— Работа, — добавила я. — Много заказов. Ты же знаешь, как это бывает.

Он кивнул. Но глаза его сузились — он не поверил.