Лепестки Любви

Глава 24. Утро перед разговором

Утром я пришла в чайную.

Колокольчик звякнул — привычно, тонко. Чанхо стоял за стойкой, протирал чашки. Поднял голову, увидел меня.

И я заметила.

Раньше он просто кивал. Улыбался краем губ. Дежурное «доброе утро».

Сейчас его лицо изменилось.

Стало мягче. Словно мой приход что-то включал внутри него — тёплое, живое, что он прятал от всех остальных.

— Доброе утро, — сказал он. Голос тише, чем обычно.

— Доброе.

Я села за столик у окна — своё место. Но блокнота не достала. Чертежей не вытащила.

Он принёс чай. Поставил передо мной.

Его пальцы задержались на чашке дольше, чем нужно. Я смотрела на них. Он смотрел на меня.

— Ты без альбома, — заметил он.

— Сегодня не работаю.

— Отдыхаешь?

— Просто... смотрю.

Он не понял. Или понял, но не поверил.

— На что?

— На тебя.

Он замер.

На секунду. На две. Потом чуть наклонил голову — жест, который я уже знала. Замешательство. Он не привык, чтобы на него смотрели. Не привык, чтобы кто-то замечал.

— Во мне ничего интересного, — сказал он.

— Неправда.

Он не нашёлся, что ответить. Отошел к стойке.

Я смотрела дальше.

На его руки — длинные пальцы, спокойные движения. На плечи — чуть напряженные сегодня. На лицо — тени под глазами, легкая небритость. Не спал. Опять.

Сейчас он стоял у стойки, но не работал. Не протирал чашки, не заваривал чай. Просто стоял, сжимая край столешницы.

И делал вид, что не замечает моего взгляда.

Но я видела — замечает.

Каждый раз, когда я смотрела чуть дольше, он чуть замирал. Плечи становились жёстче. Дыхание — глубже.

Словно ждал чего-то.

Словно боялся.

— Чанхо, — позвала я.

Он подошёл. Сел напротив — не спросив разрешения.

— Да?

— Ты сегодня... как?

— Нормально.

— Не похоже.

Он посмотрел на меня. В его глазах — золотистых, с вертикальными зрачками — было что-то, чего я раньше не замечала.

Тоска?

Жажда?

Словно он хотел сказать тысячу слов, но не мог.

— Сора, — сказал он тихо.

— М?

— Ты сегодня смотришь иначе.

— Как?

— Внимательнее. Как будто... — он запнулся. — Как будто ты меня видишь.

— А раньше я не видела? - улыбнулась.

— Раньше ты смотрела сквозь. На чай, на окно, на альбом. — он помолчал. — А сегодня — на меня.

Я не отвела взгляд.

— Я и раньше смотрела на тебя. - Его глаза чуть расширились. - Просто перестала прятаться.

— Ч-чт.. Почему? - его змешательство выглядело довольно мило.

— Потому что хочу понять.

— Что?

— Тебя. Что с тобой происходит. Почему ты не спишь. Почему сжимаешь край стойки так, что костяшки белеют. Почему смотришь так, будто я могу исчезнуть.

Он посмотрел на свои руки. Заставил себя разжать пальцы.

— Потому что я этого и боюсь, — сказал он.

— Чего?

— Что ты исчезнешь. Когда узнаешь.

— Не узнаю, если ты не скажешь.

Он смотрел на меня. Долго.

Потом протянул руку через стол.

Не к чашке. Не к салфетке. Ко мне.

Его пальцы дрожали. Чуть-чуть, на грани заметного. Я видела — он борется с собой. Борется с желанием коснуться и страхом сделать это.

— Если я сейчас сделаю шаг, — сказал он. — Я не смогу остановиться.

— А ты пробовал?

Он не ответил.

Его пальцы легли на мою руку. Тихо, осторожно.

С каждым прикосновением его чувства расцветали.

Я видела это.

Как расправляются его плечи. Как чуть расслабляются пальцы. Как уголки губ поднимаются — не в улыбку, в нечто большее. В облегчение.

Я перевернула ладонь и сжала его пальцы в ответ.

Его дыхание прервалось.

— Сора, — сказал он.

— Я здесь.

— Не уходи.

— Не уйду.

Мы сидели так, держась за руки. Чай остывал. В окне кружились зелёные листья.

Я чувствовала его пульс — через пальцы, через ладонь. Быстрый. Неровный.

Он тоже чувствовал мой.

— Ты важна для меня, — сказал он. — Я говорил. Но этого мало.

— Почему?

— Потому что важна — это не всё. Ты... — он запнулся. — Ты становишься чем-то большим.

Я ждала.

— Я не умею говорить о чувствах, — сказал он. — Я привык молчать. Привык решать всё сам. Привык нести ответственность. Но с тобой...

Он замолчал.

— Что — со мной?

— С тобой я хочу говорить. Хочу касаться. Хочу быть рядом. Даже когда не могу.

Я сжала его руку.

— Я тоже.

— Ты тоже чего?

— Хочу быть рядом. Даже когда ты молчишь.

Он закрыл глаза.

На секунду. На две.

Когда открыл — в них было что-то новое. Свет.

Тот самый свет, который я видела у себя внутри. Когда починила зонт. Когда поняла, что снова могу.

Мы сидели молча. Держались за руки. Чай давно остыл, за окном кружились листья.

Я не хотела уходить.

Но Ён ждала. Встреча была назначена — и если я опоздаю, она уйдёт. А вопросы, которые я хотела ей задать, не терпели отлагательств.

— Чанхо, — сказала я.

— М?

— Я должна идти.

Он не отпустил, сжал мою руку в своей.

— Чанхо, – я позвала его более мягко, коснулась второй рукой его щеки. Он забавно дернулся, будто застигнутый врасплох. Но потом прикрыл глаза, не прильнул, просто замер на месте, словно запоминая этот момент.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Иди.

Разжал пальцы.

Тепло осталось на коже. Будто он поставил там печать.

Я встала.

— Я завтра приду.

— Я буду ждать.

— И... — я запнулась. — Береги себя. Пожалуйста.

Он посмотрел на меня. Долго.

— Постараюсь.

Колокольчик звякнул. Я вышла.

На улице я сжала руку в кулак. Бескрайний океан тепла грозил поглотить меня без остатка. Я чувствовала, как покалывали кончики пальцев.

— Иди, — сказала я себе. — Сначала дела. Потом чувства.

Но чувства уже были. И они не собирались ждать.

Я шла по главной аллее, потом свернула к старым соснам, туда, где мы договорились встретиться с Ён.

И вдруг увидела его.

Намджин.

Он стоял у фонтана. Не один — с тремя мужчинами в тёмных пальто. Они говорили тихо, наклонив головы друг к другу.

Я остановилась.

Спряталась за деревом.

Намджин выглядел иначе — не таким, как на рынке. Не надменным. Скорее... напряжённым. Оглядывался по сторонам, будто боялся, что кто-то увидит.

Один из мужчин передал ему что-то маленькое, металлическое. Намджин кивнул, спрятал в карман.

Я не видела, что это было.

Но сердце кольнуло.