Лепестки Любви

Глава 23. Алая арка

Я чувствовала его взгляд на спине — тёплый, как те пальцы на щеке.

Он смотрел, пока я не свернула за угол.

Только тогда я позволила себе остановиться.

Прислонилась к стене. Сползла по ней вниз.

Сердце колотилось где-то в горле. Дышать было трудно — от того, что внутри поднималось что-то огромное, что не помещалось в груди.

Эмоции накатывали волнами. Одна за другой.

Тепло от его пальцев на щеке.

Боль от того, что он не может сказать.

Надежда от «обещаю».

Страх от того, что «скоро» может не наступить никогда.

Растерянность от его поведения – шаг вперед, два назад…

Я сидела на холодном асфальте, прижав колени к груди, и смотрела на свои руки.

Они не дрожали.

Это было единственное, что держалось.

— Дура, — прошептала я. — Какая же дура.

Но внутри, под всеми этими волнами, росло что-то ещё.

Решимость.

Я, конечно, буду ждать, когда ты сам расскажешь.

Но сидеть сложа руки, когда тебе плохо — не по мне.

Я поднялась на ноги.

— И ты дурак, Чанхо. - сделала выдох, а потом наконец вдохнула воздух полной грудью. Раскисать было нельзя.

Обычный день.

Но что-то изменилось.

Что-то внутри сдвинулось, встало на место.

Кажется, старейшина Ён звала в гости? Надо будет прогуляться. Она точно знает, что происходит.

Я пошла домой.

Итак, что я знаю?

Ён — старейшина клана. Та самая, которая приносила гортензию. Та, которая говорила: «Вы ему нравитесь». Та, которая получала от Чанхо защитные артефакты ночью, при лунном свете.

Она не враг. Это точно.

И, может быть, она расскажет.

Если правильно спрошу.

Я видела защитные артефакты. Для кого они? Маленькие, металлические, с тонкими контурами. Это то, что я точно могу сделать.

Если Ён нужна помощь — если клану нужна помощь — я могу дать не только вопросы. Я могу дать дело.

Дома я сразу прошла в кабинет. Взяла карандаш, сделала пару быстрых набросков в альбоме.

Хм. Для начала подойдет. Посмотрела на получившуюся схему - простой защитный артефакт, отражающий один удар средней силы.

Такие игрушки можно хоть штамповать, делались просто, дешево, практически из любого материала.

Для хорошей защиты на несколько ударов или еще что покруче, вроде защитной сферы, уходило много сил, и это была кропотливая работа.

Купол, который отражает заклинания и над которым я работала, и вовсе провалился. Я досадливо поджала губы.

Я взяла листы со схемами и собралась на выход. Остановилась. Найти Ён не так просто.

Она же не живёт в парке. Не каждый день приходит в чайную. Она появляется — и исчезает.

Как её найти?

Одно понятно - начать надо с парка.

Не на центральных аллеях — в самых дальних уголках, там, где старые деревья и заброшенные скамейки.

Я выйду завтра утром.

Не в чайную. В парк.

И буду искать.

Утро было прохладным.

Я надела куртку, взяла сумку, подготовленные бумаги и вышла.

Парк встретил меня птицами и запахом мокрой земли. Ночью прошёл дождь — воздух был чистым, почти прозрачным.

Я пошла не по главной аллее.

Свернула вглубь, туда, где старые сосны и почти нет скамеек.

Здесь было тихо. Только ветер шуршал листьями да где-то далеко стучал дятел.

Я прошла мимо пруда. Мимо старого фонтана, который не работал уже много лет.

Никого. Ожидаемо.

— Ён? — позвала я тихо.

Никто не ответил.

Я пошла дальше.

И вдруг услышала плач.

Детский. Тихий, всхлипывающий.

Я остановилась.

Плач доносился из-за поворота, с одной из старых скамеек, заросших плющом.

Я сделала несколько шагов.

На скамейке сидел мальчик.

Лет десяти. Худой, взлохмаченный. В тонкой куртке не по погоде. Лицо опухло от слёз.

Я подошла ближе.

— Эй, — сказала я тихо. — Ты чего плачешь?

Он поднял голову.

Глаза.

Синие. С вертикальными зрачками.

Моё сердце пропустило удар.

— Я потерялся, — сказал он. Голос дрожал. — Я не знаю, где дом.

— Как тебя зовут?

— Мину.

— А фамилия?

Он всхлипнул.

— Не могу сказать.

Я села на корточки рядом со скамейкой.

— Почему?

— Мама сказала — никому не говорить. — он вытер нос рукавом. — Но вы... вы пахнете как она.

— Как кто?

— Как тётя Ён. Чем-то теплым, добрым.

Я замерла.

— Тётя Ён?

Он кивнул.

— Она добрая. Вы тоже добрая?

— Надеюсь, — сказала я. — Мину, ты же лис? — спросила я тихо. Хотя его зрачки говорили за себя.

Он посмотрел на меня. Испуганно.

— Я не...

— Не бойся, — сказала я. — Я друг. Тёти Ён. И... Чанхо.

При упоминании имени мальчик чуть расслабил плечи.

— Вы знаете Чанхо?

— Знаю.

— Дядя Чанхо ушел в мир людей. Я скучаю. – Только утихшие слезы вновь появились на глазах.

Я сжала кулаки. Чанхо...

—Не бойся, Мину. Я помогу тебе.

Он посмотрел на меня.

— Вы поможете мне найти дорогу?

— Конечно, — сказала я. — Пойдём.

Он встал. Боязливо взял меня за руку. Ладошка была холодной.

— Ты где живешь? — спросила я.

— В парке, — сказал он. — Там, где алая арка.

Я нахмурилась.

— В парке нет алой арки. Я ни разу не видела.

— Она есть, — сказал он. — Просто вы не знали, куда смотреть. Я дорогу не помню, но знаю, что арка появится сама. - В голосе мальчика наконец появилась уверенность.

Мы пошли.

Сначала по главной аллее. Потом в сторону старого фонтана. Потом — туда, где деревья росли так густо, что почти не было света.

Я никогда сюда не заглядывала.

Казалось, что парк расширился. Под ногами – новые тропинки, которых не было вчера.

Алая арка появилась внезапно. Словно выросла из под земли.

Высокая, деревянная, покрытая лаком. Рядом — ни души.

— Раньше её не было, — сказала я.

— Она открывается только для своих, — сказал Мину. — И для тех, кто с ними.

Он потянул меня за руку.

— Идёмте. Сейчас я знаю, куда идти. Я уже дома.

— Тебя не отругают за чужака? – спросила, чувствуя неловкость.

— Не-а, все хорошо. - Малец широко улыбнулся, - Вы же добрая.

“Какой наивный ребенок, “- умилилась про себя.

Мы прошли под аркой.

И мир изменился.

Воздух стал другим — гуще, слаще. Пахло цветами и старой магией. Вместо раскрошенного старого асфальта под ногами была земля, выложенная камнем.