Цена спасения

— Состояние Софии Андреевны удалось стабилизировать. Кровотечение остановлено. Непосредственной угрозы жизни сейчас нет.

Я несколько секунд молчал.

— Когда она очнётся?

— Вероятнее всего, в течение нескольких часов.

Врач выдержал паузу.

— Результаты анализов должен оценить гинеколог. Когда София Андреевна придёт в сознание, специалист сначала поговорит с ней.

— Почему гинеколог?

— Я не могу обсуждать подробности без согласия пациентки.

Он говорил корректно, но твёрдо.

Я кивнул.

___________________

София

Я проснулась от запаха лекарств.

Белый потолок.

Тихий писк аппаратуры.

Свет за окном.

Несколько секунд я не понимала, где нахожусь.

Потом вернулся карьер.

Кирилл.

Пустота под ногами.

Рука Димы, сжавшая моё запястье.

Я резко вдохнула.

Боль прошла через живот.

Не острая.

Тяжёлая.

Тянущая.

Я попыталась пошевелиться.

— Тише, девочка моя...

Дима сидел в кресле возле окна.

На нём была чистая одежда. Белая рубашка, тёмные брюки.

Только лицо выдавало, что он не спал.

— Даша?

Голос прозвучал едва слышно.

— В другом отделении. Состояние стабильное.

— Она в сознании?

— Да.

Я закрыла глаза.

Даша жива.

Всё остальное могло подождать.

Дима поднялся, но не подошёл ближе.

Будто не знал, можно ли.

— Что со мной?

— Ушибы. Сотрясение. Кровотечение остановили.

Дверь открылась.

Вошла женщина в белом халате.

— Доброе утро, София Андреевна. Я Елена Викторовна, врач-гинеколог.

Она посмотрела на Диму.

— Дмитрий Аркадьевич, мне нужно сначала поговорить с Софией Андреевной наедине.

Он поднялся.

Посмотрел на меня, ожидая решения.

Я не хотела оставаться одна.

Но ещё меньше хотела слышать неизвестные слова при нём.

— Подожди пожалуйста.

— Хорошо.

Он задержался на секунду.

— Буду за дверью.

Когда дверь закрылась, врач придвинула стул к кровати.

Спросила о цикле.

О задержках.

О тестах.

Я отвечала неуверенно.

Последние недели смешались в один длинный день. Я не считала числа. Не замечала изменений. Не думала о том, что могла быть беременна.

Врач говорила мягко.

Слишком мягко.

Анализ крови.

Повышенный уровень гормона.

Небольшой срок.

Не больше двух недель.

Слова доходили медленно.

— Я была беременна?

Она кивнула.

— Беременность прервалась.

Я смотрела на неё.

Ждала продолжения.

Будто после этой фразы обязательно должно прозвучать исправление.

Уточнение.

Ошибка.

Но врач продолжала говорить о травмах, сильном стрессе и кровотечении. О том, что нельзя назвать одну-единственную причину. О том, что организм восстановится. Что в будущем я смогу иметь детей.

В будущем.

Ребёнок уже был.

Несколько недель.

Совсем маленький.

Настолько, что я не знала о нём.

Не успела испугаться.

Не успела обрадоваться.

Не успела положить ладонь на живот с пониманием, что внутри меня появилась новая жизнь.

Теперь я знала только о потере.

Это было странно.

Оплакивать того, кого не успела узнать.

Чувствовать пустоту там, где ещё вчера не подозревала о чьём-то существовании.

Врач спросила, понимаю ли я её.

Я кивнула.

Она помолчала, потом спросила:

— Я могу пригласить Дмитрия Аркадьевича?

Я не ответила сразу.

Не знала, хочу ли видеть его.

Он нашёл меня.

Спас.

Удержал над пропастью, когда я уже не могла держаться сама.

Он не был виноват в том, что сделал Кирилл.

Но всё случившееся пришло из его прошлого.

Эта мысль была несправедливой.

Я понимала это.

И всё равно пока не могла от неё избавиться.

— Ддда...

Дима вошёл почти сразу.

Врач посмотрела на меня.

— Вы разрешаете сообщить Дмитрию Аркадьевичу результаты обследования?

Я кивнула.

Только после этого она начала говорить.

Дима не перебивал.

Не задавал вопросов.

Его лицо не изменилось.

Только пальцы сжались в кулак.

Когда врач ушла, в палате стало тихо.

Он подошёл к кровати.

Я смотрела в окно.

— София.

Я закрыла глаза.

— Не надо.

Он остановился.

Не коснулся меня.

Не сказал, что всё будет хорошо.

Наверное, понимал, что этих слов сейчас недостаточно.

Через несколько минут он сел в кресло у двери.

Я чувствовала его присутствие.

Слышала, как он дышит.

И от этого становилось тяжелее.

Не потому, что я злилась.

Потому что рядом с ним потеря становилась общей.

Нашей.

А я пока не могла вынести даже свою.

Дима просидел до вечера.

Не разговаривал.

Иногда выходил, когда приходили врачи.

Возвращался.

Ночью я проснулась от кошмара.

Мне снова снился карьер.

Только в этот раз я падала не одна.

Я резко села.

Дима оказался рядом раньше, чем я успела понять, где нахожусь.

— Это я.

Я смотрела на него и не могла выровнять дыхание.

Он протянул руку.

Я позволила взять себя за пальцы.

Всего на несколько минут.

Пока страх не отступил.

Потом осторожно высвободила ладонь.

Дима ничего не сказал.

Вернулся в кресло.

Утром я смотрела, как он сидит у окна.

На столике стоял нетронутый кофе.

Он тоже потерял ребёнка.

Просто узнал об этом на несколько минут позже меня.

От этой мысли стало ещё больнее.

На следующий день я попросила его уйти.

Он стоял у кровати, когда я сказала:

— Мне нужно время.

Дима долго молчал.

— Позволь мне быть рядом.

— Не надо.

Голос прозвучал тихо.

Без злости.

Я не хотела ранить его.

Но каждый раз, открывая глаза и видя его рядом, вспоминала не только спасение.

Я вспоминала Кирилла.

Роговых.

Удары.

Кровь.

Слова врача.

Он не заслуживал быть связанным с этим в моей голове.

Но был.

— Когда ты рядом, я всё время думаю о случившемся.

Дима не отвёл взгляда.

В его лице что-то изменилось.

Не обида.

Скорее понимание, которого он не хотел принимать.

— Ты хочешь, чтобы я не приходил?

Я кивнула.

— Мне нужно время.